Молния словно целилась попасть именно в него, и посылала разряды один за другим. Они то и дело, как стрелы врезались в землю в каком-то метре от оперативника. Он прыгал между ними, как заяц запутывающий свои следы и не секунды не стоял на месте. Как только он оказался под крышей, молния ударила в сарай, и соломенная крыша загорелась. Лошадь заржала, встала на дыбы, вырвалась из рук Бурова и понеслась галопом в темноту.
– Стой! Куда ты?! Проклятущая скотина! А ну, вертайся назад! – пытался Буров вразумить и вернуть испугавшуюся лошадь. Но той было все равно, она летела по деревне, подкидывая на ухабах и кочках дрожки.
– Сам-то куда?! – Остановил его схватив за руку Антонов. Убьет-же тебя молния!
– А если лошадь потеряю, меня Мишка убьет! Это его единственная кормилица, – сокрушался Буров.
Молния еще несколько раз била в крышу сарая. Сгущалась темнота, страх и вонь наполняла легкие путников. Женщина упала на колени и стала неистово молиться.
– Господи! Спаси и сохрани нас грешных! – крестилась она. – Прости наши грехи вольные и невольные! Защити нас, рабов твоих…
Антонов достал из внутреннего кармана кожаный мешочек и вынул из него кольцо…
Голубой свет развеял темноту, гроза прекратилась, а крыша сарая потухла.
– Во истину, чудеса твои Господи! Слава тебе! Слава отцу, и Сыну, и Святому духу! Аминь! – озиралась по сторонам женщина и целовала нательный крестик.
– Да! Слава, Богу! – тоже перекрестился Антонов.
Только Рябинин стоял и растерянно смотрел на всех. Он не знал, как себя вести в такой ситуации. Но трясущаяся рука, сама перекрестила его.
– Аминь! – выдохнул он.
– Я пойду Бурову помогу лошадь найти, – вышел он из укрытия.
– Хорошо. А мы к пациентке, – взял свой саквояж Антонов. – Показывайте, куда идти, – обратился он к женщине.
– Да тут уже недалече, – поправила она платок на голове и указала рукой в какую сторону им нужно идти.
Войдя в старенький дом с камышовой крышей, Антонов в блеклом свете лампадки и сальной свечи за печкой разглядел цветастые шторки. Оттуда доносились протяжные женские стоны.
– Лариса, дочка, я доктора тебе привела, – зашла за шторку женщина.
– Да, помрет она, – вздохнула сидевшая рядом с той бабка-повитуха. Слабая она, крови много потеряла. Плод большой не идет.
– Да, замолчи ты Филимоновна! Без тебя тошно! – прикрикнула свекровь на бабку.
– Отойдите все! И сколько есть свечей, все зажигайте. Окно откройте, духота ужасная! – скомандовал Антонов.
Женщины вышли и стали суетиться по дому.
– Воды вскипятите, тряпки чистые давайте, – крикнул через плечо Роман склонившись над роженицей.
Девушка была совсем молоденькая. Рыжие волосы разметались по подушке, на лбу выступили капельки пота. Антонов достал фонендоскоп и стал слушать сердцебиение плода. Оно было нитевидным.
– Ребенок еще жив, но лежит неправильно. Нужно делать кесарево сечение, – поставил диагноз Антонов, после осмотра.
– Что делать? – не поняла свекровь.
– Разрезать живот, достать плод, зашить живот, – пояснил он.
– Так ведь она умрет. Что я скажу сыну, когда тот с войны вернется. Что я позвала доктора, а он зарезал твою жену? – заплакала свекровь.
– Все будет хорошо. Риск конечно есть, но небольшой, – стал внушать перепуганной женщине Антонов. – Вот если ничего не делать, тогда и мать может умереть, и ребенок тоже. А так есть шанс что они оба выживут. В Крайнем случае ребенок будет жив, если у него нет никаких патологий.
– Маманя, пусть уже режет… Сил моих больше нет терпеть…
Услышал Роман голос роженицы.
– Если я умру, дочку Верочкой назовите, в честь моей мамы, а коли мальчик будет пусть будет Алешенькой…
– Да, милая, назову как велишь, – затряслись губы у свекрови, а из глаз полились слезы.
– Успокойтесь, все будет хорошо! – успокаивал ее Антонов. – Что вы раньше времени слезы льете?
– Доктор, это очень больно?.. Спросила роженица.
– Я сделаю тебе укол, и ты ничего не почувствуешь. Ты просто уснешь и все. А когда проснешься уже все будет позади. – Улыбнулся Роман, облачаясь в белый халат.
Спустя час по дому разнесся детский плачь.
– Ну, вот и ваша девочка-Верочка, обрезав пуповину протянул Антонов ребенка бабушке.
Повитуха ловко протерла ребенка и завернула в приготовленные пеленки.
– И с Ларисой все будет в порядке. Операция прошла успешно. Она слабая пока. Ей надо пару недель полежать сил набраться. А потом она будет как новенькая. Только пусть несколько лет побережется не рожает, а то швы могут разойтись. – Дал рекомендации свекрови доктор.
– Ой, даже и не знаю, как вас благодарить, – снова залилась слезами женщина. Она поклонилась Антонову в пояс, и стала целовать тому руки.
– Что вы? Не надо, – с силой отцепил он от своих рук женщину. И по сыновьи обнял ее за плечи. – Я же говорил, что все будет хорошо.
Женщина достала из-за иконы сверток и протянула Антонову.
– Возьмите не побрезгуйте, за труды, – вложила она сверток в руку Романа.
Он развернул его, там были деньги.
