Наследство в Тоскане полностью

– Для написания завещания не требуется свидетельств, связанных с выражением чьей-либо последней воли, – объяснил ей мистер Уэйнрайт. Я подумала, что он изо всех сил старается не показаться снисходительным.

– Но он все хранил, – ответила Слоан. – Верно же, Мария? Я не хочу использовать слово барахольщик, но он же с трудом соглашался выбросить хоть что-то. А эти письма, что очевидно, были ему важны. Они должны где-то быть.

Коннор снова повернулся к адвокату.

– А что, если эта женщина, Лилиан Белл, шантажировала его? Тогда у нас будут основания опротестовать завещание, ведь так?

Мистер Уэйнрайт повернулся на стуле.

– Да, в этом случае так и будет. Но вам придется это доказать.

Коннор наклонился вперед.

– А если не шантаж, то какие еще есть основания, чтобы отменить завещание? Злоупотребление влиянием? Принуждение? Мошенничество?

– Да, все это может быть учтено, – ответил мистер Уэйнрайт. – Но ваш отец ни в чем не проявлял, что находится под воздействием каких-либо манипуляций.

– Может, он сам этого не понимал. Или, в случае шантажа, он хотел по какой-то причине скрыть это.

Мистер Уэйнрайт в упор посмотрел на него.

– Коннор, вы не можете опротестовывать завещание с подобными обвинениями просто потому, что считаете его несправедливым. У вас должна быть серьезная законная причина, а предполагать то, что предполагаете вы… Чтобы доказать подобное, вам нужны свидетельства. Убедительные свидетельства.

– Но вы только что сказали, что были письма, – ответил Коннор, оборачиваясь ко всем, сидевшим за столом. – И я заявляю вам всем прямо сейчас – я собираюсь задавать самые жесткие вопросы. Кто-то должен что-нибудь знать. – Он указал на меня. – Вот хотя бы она.

– Я не знаю, – ответила я.

Он горько хохотнул.

– Да даже если бы знала, ты бы нам не сказала, особенно если собираешься все это унаследовать. – Направляясь к двери, он окинул меня ненавидящим взглядом. – Я иду звонить своему адвокату.

Слоан тоже поднялась.

– Похоже, я должна сделать что-то подобное. – И она вышла из комнаты вслед за братом.

Мария выдохнула.

– Ну вот. – Она выпрямилась на стуле и повернулась к юристам. – Можно спросить, мистер Уэйнрайт, если это завещание будет признано недействительным… существует ли предыдущее завещание, которое вступит в силу вместо него?

– Да, существует, – ответил он. – Оно было написано около десяти лет назад.

– И по нему винодельню получали дети?

– Да.

– Ясно. – Она помолчала, крутя сережку. – Пожалуйста, извините. Я не знаю, как задать этот вопрос, чтобы не показаться эгоистичной, но в той, прошлой версии завещания маленькая вилла тоже отходила ко мне? И эти деньги?

Он помолчал.

– Боюсь, что нет. Это было дополнение, сделанное к настоящему завещанию.

Ее плечи слегка поникли, и в этот момент я подумала, что у меня появился союзник, потому что Мария не захочет потерять то, что ей завещал Антон. Впервые после приезда в Тоскану я почувствовала себя не совершенно одинокой.

– Как он мог так поступить? – спросила Слоан, когда Коннор, закончив разговор со своим адвокатом, швырнул мобильный телефон на диван в своей спальне. – Мы его родные дети. А она какая-то чужая, кого он никогда даже не видел. Коннор, он что, ненавидел нас? Дело в этом? Наказал нас за то, что мы недостаточно часто его навещали? Или пытался досадить маме за то, что потерял после развода? Потому что она раздела его до нитки. И всегда хвасталась этим.

Коннор расхаживал по комнате.

– Дело не в том, что эта Фиона приехала сюда доить его. Это не так. Тут происходит что-то другое. Она выглядит слишком уж невинной. – Он некоторое время подумал, а потом, маша руками в воздухе, заговорил тоненьким голосом. – О, только посмотрите на меня. Я чиста и невинна, как ангел, который ничегошеньки не знает о похождениях своей матери до моего рождения. Я и представить не могу, с чего бы ваш отец оставил все маленькой бедной мне. – Коннор сделал гримасу. – Увольте.

– Мне кажется, она чувствует себя виноватой, – ответила Слоан. – У нее виноватые глаза. – Слоан опустилась в кресло, закрыла лицо руками и тяжело вздохнула. – Я думала, этот день пройдет совсем не так. Я думала, у меня будет теплое местечко, где можно притулиться, если дела с Эланом пойдут неважно. Знаешь, какой он стал в последнее время. Я думала, что смогу забрать детей и перебраться пожить сюда, может, ездить отсюда в Лондон. Начать все заново.

Коннор развернулся.

– Ой, да брось. Ты никогда не бросишь Элана, и сама это знаешь.

Чувствуя, будто ей уже нечего терять, Слоан подняла на него наполняющиеся слезами глаза.

– Я думаю, у него роман.

Поглядев на нее несколько секунд, Коннор рассмеялся.

– Слоан, серьезно? И, типа, это для тебя сюрприз?

– Не будь козлом.

– Я не козел. Но ты знала, что он бабник, когда выходила за него. И ты знаешь, что он женился на тебе из-за этого. – Коннор обвел рукой виноградники за окном. – Так что не изображай невинную девственную женушку, которая ничего не знает.