Сделав глубокий вдох, я очень медленно произнесла:
– Папа… Пожалуйста. Ты знаешь, кто это. Не делай вид, что это не так.
Казалось, он лишился дара речи, так что, помолчав, я попыталась снова.
– Я знаю про Антона с тех пор, как умерла мама, – объяснила я. – За несколько часов до смерти она сказала мне, что он – мой настоящий отец, но умоляла меня сохранить это в тайне от тебя, потому что она боялась, что тебе будет очень больно, если ты узнаешь, что я не твоя дочь. – Я опустила голову. – Она знала, как ты любишь меня, и я тоже это знаю. Ты был мне чудесным отцом. – Сделав глубокий вдох, я снова посмотрела на него. – Но ты же знал правду все это время, верно? Только делал вид, что не знаешь. Почему?
У него дернулась челюсть, и он отвернулся, прижавшись щекой к подушке.
– Я не желаю разговаривать про Тоскану.
Я выпрямилась на стуле и взяла его за руку.
– Мне очень жаль. Я знаю, что тебе неприятно об этом вспоминать, но нам надо поговорить об этом.
– Не знаю, для чего ты это делаешь, – пробормотал он. – Зачем ты начала этот разговор.
Я могла только попытаться по возможности объяснить ситуацию, потому что нам надо было хотя бы сейчас быть честными друг с другом. Я так устала ему врать.
– Папа, я понимаю, что это нелегко, но я должна понимать, что тебе известно и что ты думал и чувствовал все эти годы.
– Какая разница?
– Разница в том, что я тебя люблю, – сказала я. – И в том, что я очень сердита за то, что ты не впускал Антона в мою жизнь. Если мы собираемся продолжить, я должна понимать, что у тебя на сердце… И что в голове.
Он замотал головой и зажмурился.
Я попыталась снова.
– Я понимаю, что это должно быть очень тяжело, потому что мама предала тебя и ты растил дочь, которая была не твоей, – дочь, про которую жена лгала тебе. Тебе не кажется, что настало время поговорить об этом?
Он держался.
– Папа, пожалуйста, поговори со мной, потому что я летала в Италию еще и по другой причине, и теперь очень важно прояснить все до конца, потому что я больше не могу жить во лжи. Врать тебе. Ты теперь единственный отец, который у меня остался. – Он продолжал смотреть в другую сторону, и тут я сказала ему правду: – Антон упомянул меня в своем завещании.
Наконец папа повернул голову на подушке и посмотрел на меня, но все еще продолжал молчать.
– Потому я и поехала туда, – продолжала я. – Я остановилась на винодельне, я встретилась с семьей – с его двумя детьми, моими единокровными братом и сестрой. Папа, он оставил мне все. Всю винодельню. Все деньги. Все.
Брови отца взлетели высоко на лоб.
– Что он сделал?
– Я знаю. Я тоже была в шоке, потому что даже никогда его не видела и он не пытался общаться со мной. Все это время я считала его ужасным человеком. Я не хотела встречаться с ним из любви к тебе, и я думала, что он изнасиловал маму, или что-то в этом роде, но это все было совсем не так, и, как выяснилось, ты знал об этом. – Я внимательно посмотрела на папу. – Ты знал, что Антон любил маму и что он провел всю свою жизнь, тоскуя по ней, и он сдержал данное ей обещание – никогда так и не говорил мне, что он мой настоящий отец. Все время, пока был жив.
Морщины на папином лице стали еще глубже.
– Но ты всегда это знал, – продолжала я. – Мамина страшная тайна на самом деле вовсе не была тайной.
Он замотал головой.
– Я не знал.
Разочарованная сильнее, чем можно было предположить, я тоже зажмурилась.
– Пожалуйста, не надо мне врать, папа! Я
Папа лишь моргал, а его щеки заливались краской.
– Почему ты не сказал маме, что знаешь? – спросила я. – Мы с мамой всю свою жизнь только и делали, что пытались скрыть от тебя правду, и из-за этого я потеряла возможность узнать своего настоящего отца, я думала о нем самое ужасное, а он этого не заслуживал. А теперь он умер, и я никогда не увижу его, и это, наверное, будет мучить меня всегда.
Папины глаза наполнились слезами.
– Я ничего не говорил, потому что боялся тебя потерять.
– Так же, как ты боялся потерять маму?
– Да.
– Потому что ты в ней нуждался? Чтобы она заботилась о тебе? Была твоей сиделкой?
Это было жестоко, и я понимала это, но я была рада, что сумела произнести эти слова. Я должна была узнать правду.
– Нет, – ответил он. – Я любил твою мать, и тебя я тоже люблю. Я не могу представить себе жизни без тебя. И я не хотел, чтобы меня бросили. Я не хотел, чтобы ты ушла от меня.
Я оперлась локтем о стул и несколько секунд просто смотрела на него. Меня захлестнули воспоминания – как я, очень маленькая, карабкаюсь к нему на колени и переворачиваю страницы книжки, чтобы он мог читать ее мне. Как мы с ним, смеясь, ездим по дому на его самоходной коляске. Потом, позже, когда я стала старше, я рассказывала ему про уроки плавания и про праздники, на которые ходила. Я делилась с ним всем, и он всегда увлеченно слушал.
