От того места, где пилот высадил Тирр-джилаша, было всего полтаустрайда до его фамильного алтаря, наполовину скрытого двумя башнями, между которыми проходила дорожка, уложенная керамической плиткой. Как только Тирр-джилаш направился туда, над его головой появилось около двадцати старейшин. Они смотрели на посетителя кто с подозрением, кто с любопытством. Двое из них – скорее всего, члены семьи, хотя Тирр-джилаш и не признал их, – окликнули его по имени. Остальные, осмотрев его и поняв, что он явился не к ним, улетели прочь.
Он находился в пяти страйдах от алтаря, когда в левой башне открылась дверь и из нее вышел высокий джирриш с лазерной винтовкой в руках.
– Остановитесь, – сказал он, – и назовите свое имя.
– Я подчиняюсь покровителю старейшин Тирр, – ответил Тирр-джилаш согласно ритуалу. – Я Тирр-джилаш, Кее'рр.
– Кто может доказать, что вы явились сюда с добрыми намерениями?
– Я сам докажу это, – сказал Тирр-джилаш, взял плод кавра, лежащий на столике возле дорожки, и разрезал его языком. Это древняя церемония означала доверие.
– А кто докажет ваше право на приближение к алтарю?
– Это сделает мой отец, – ответил Тирр-джилаш, бросая плод в корзинку под столиком. Как и многие традиции джирриш, эта церемония в недавнее время подвергалась резкой критике со стороны молодежи, считающей ее смешной и бесполезной тратой времени. Но сам Тирр-джилаш видел в ритуале нечто успокаивающее. – Извините, я хотел сказать Тирр'т-рокик, – поправил он себя. Его отец уже являлся старейшиной, и к его имени следовало прибавлять соответствующий суффикс. – Тирр'т-рокик, Кее'рр.
Тень улыбки появилась на лице покровителя.
– Проходи, Тирр-джилаш, – сказал он, направляя ствол винтовки в небо. – Добро пожаловать. Рад тебя видеть.
– Я рад вернуться домой, Тирр-тулкой, – сказал Тирр-джилаш, подходя к нему и пожимая его руку. – За последние фулларки мне все реже удавалось навещать родной алтарь.
– В этом виноват лишь ты сам, – заметил Тирр-тулкой не то в шутку, не то в всерьез. Они не раз обсуждали в молодости, какую карьеру предпочесть. По прошествии многих циклов это продолжало служить поводом для шуток.
– Сейчас не об этом, – сказал Тирр-джилаш. – В любом случае, мое желание приехать домой не всегда удается осуществить.
– Что до меня, то я за последние два цикла всего три раза покидал земли Кее'рр.
– Ты ничего не потерял, – заверил его Тирр-джилаш. – Сколько раз, сидя в окопе и ожидая атаки врага, я думал о том, что лучше бы быть покровителем у себя дома.
– Тебе эта должность не подошла бы, – возразил Тирр-тулкой. – Ты мастер думать, но стрелок из тебя неважный.
– Большое спасибо, – Тирр-джилаш взглянул на алтарь. – Как отец?
– Неплохо, – ответил Тирр-тулкой. – Конечно, почти для всех это событие является шоком. Требуется время, чтобы привыкнуть, а он ведь находится в новом качестве всего полцикла. Но, учитывая его продолжительную болезнь, он более-менее приготовился к перемене. Наиболее болезненно воспринимают это те, кто неожиданно становятся старейшинами в результате какого-нибудь несчастного случая.
– Да, – пробормотал Тирр-джилаш, испытывая чувство вины. Ему следовало бы проводить больше времени с родителями. Его брат Тирр-мезаз часто навещал их, несмотря на то, что нес воинскую службу. – Как восприняла это моя мать?
– Ну, это особая история, – ответил Тирр-тулкой, загадочно пощелкивая языком. – Думаю, тебе лучше узнать об этом от отца.
Хвост Тирр-джилаша дрогнул. Итак, он прав: что-то скрывалось за словами Тирр-мезаза во время их последнего разговора.
– Понятно. Тогда я пойду к нему.
– Зайди ко мне перед отъездом, – пригласил его Тирр-тулкой, направляясь к башне. – Поболтаем, прежде чем ты улетишь на другую планету.
– Попробую, – сказал Тирр-джилаш. – Но не могу обещать ничего конкретного – у меня слишком мало времени.
– Печально, – Тирр-тулкой разочарованно щелкнул языком. – Молодые люди вырастают и покидают родной дом…
– Спасибо, дедушка, мы еще увидимся, – сказал Тирр-джилаш сухо и направился к алтарю. Тирр-тулкой, разумеется, имел возможность при желании наблюдать за Тирр-джилашом, ибо как только двери башен под куполами закрывались, сами башни становились изнутри прозрачными.
Оттуда можно было обозревать окрестности и при необходимости вести огонь. Как бы ни критиковались древние традиции, старейшины не могли рисковать органами фсс.
Вблизи фамильный алтарь выглядел еще более впечатляюще, чем на расстоянии. В высоту он достигал девяти страйдов и имел сорок тысяч ниш. Тирр-джилаш не имел понятия, где находится ниша его отца, да это и не имело значения. Все старейшины слышали его посредством своих органов фсс.
– Тирр'т-рокик, – крикнул он. – Это я, Тирр-джилаш.
Через мгновение перед ним появился отец.
– Здравствуй, сын мой, – сказал он тихим голосом, в котором звучала знакомая Тирр-джилашу с детства теплота. – Рад тебя видеть.
