Внутренне посмеиваясь над абсурдностью ситуации, Сергил прокрался в примыкающий к женскому крылу садик. Он был меньше основного, но бесспорно красочнее и ярче. Аромат цветов почти опьянял.
Вспомнив расположение комнат, император запрокинул голову и посмотрел на окна второго этажа. Алияса была где-то рядом. Вблизи ощущения смазывались, а потому и направление столь точно, как до этого, он определить не мог, но она явно была неподалеку. Вероятно, даже в своей комнате, на окна которой он сейчас смотрел.
Напряжение, державшее его в тисках последнее время, понемногу отпускало.
Сай невольно усмехнулся. Он сам себе напоминал влюбленного мальчишку, который не в силах удержаться, чтобы не прийти под окна неприступной дамы сердца. Подобное было не в его характере, совсем, поэтому и забавляло своей новизной. Пока. Император прекрасно понимал, что волнение за девчонку ненормально. Но избавляться от этих эмоций до поры до времени не хотел.
Алияса действительно уже была у себя – это Сай понял, когда увидел ее силуэт в окне. Сердце, на мгновение сбившись с ритма, зачастило в груди, когда он понял, что девчонка разминается, используя окно в качестве заменителя зеркала. В одном нижнем белье! Тонкая шелковая сорочка нисколько не скрывала изгибов девичьего тела, со спины подсвеченного лампой.
Она вообще понимает, что творит?! А если ее тут кто-то увидит?! Хоть бы каплю стыда имела!
О том, что находиться на территории женского крыла с наступлением темноты никто посторонний не мог, император в тот момент не вспомнил. Зато он осознал одну простую вещь: лишать девчонку привычного окружения не стоит. Завтра же он прикажет показать ей две-три танцевальные комнаты. И одежда… надо обеспечить ее на время занятий чем-то более приличным!
Жизнь шла своим чередом. Драконы меня не трогали, я пока отвечала им взаимностью. Прежде чем влезать в неприятности имперского масштаба, необходимо было как-то обеспечить себе тылы здесь.
С девчонками я по-прежнему держалась ровно, да и не перетягивали они меня к себе – не того полета я птичка, чтобы прилагать много усилий.
Пару раз видела одну из двух затворниц. Если бы не яркие рыжие волосы, ее вполне можно было принять за привидение, настолько бледной она была. По слухам, звали ее Ольха, и она была не то нимфой, не то дриадой. В общем, вдали от своих лесов-полей ей было тяжело.
Вторую, Алешу, я так и не видела. Она тоже была родом из западных лесов. Но про нее мне ничего определенного не сказали. Впрочем, об Ольхе говорили немногим больше.
Но вскоре мне стало не до двух таинственных кандидаток. Сперва мне показали удобную танцевальную комнату на женской половине дворца. Было видно, что залом давно не пользовались: позолота кое-где облупилась, стерся лак с паркетных досок… Но мне было важно не это. Здесь было достаточно места! И здесь были зеркала! Одно дело – чувствовать свое тело, и совсем другое – видеть. А сейчас мне было особенно важно отслеживать все изменения. Я не могу потерять свой лучший инструмент! А беременность – кто бы что ни говорил – меняет тело значительно. И я уже совсем не так, как прежде, доверяю собственным ощущениям.
В общем, это действительно был королевский подарок.
Вторым сюрпризом стал приход известной столичной модистки. Та мало того что выслушала и приняла все мои требования, но и исполнила их, почти не пойдя против правил приличий. Наверное, впервые в жизни у меня была одежда, полностью устраивающая по своей функциональности и почти не привлекающая стороннего внимания.
Вот только все эти изменения в моей жизни не могли остаться незамеченными девушками-кандидатками. А так как их никто не баловал, несмотря на статус потенциальных императорских невест, то внимание на меня обратили самое пристальное.
И разумеется, они задались вопросом, чем таким особенным я выделяюсь. А главное – чьему покровительству обязана своим нахождением во дворце.
В отличие от них ответ на этот вопрос я знала точно. Распоряжаться на женской половине могла только законная супруга императора. Или сам монарх. Мнение всех остальных в расчет не бралось ни в коей мере.
Чем я заслужила столь трепетное отношение? Не знаю. Но это настораживало. Проявил бы участие Нэсси – я бы это поняла. Им бы двигало чувство вины и стремление хоть чем-то сгладить неловкость ситуации. Сергил же не выставлял свои действия напоказ, не стремился показать себя в лучшем свете, а просто поступал так, как хотел. Словно имел полное право обо мне заботиться!
И рано или поздно это будет замечено. Вероятно, кое-кто из девушек, не хуже меня осведомленных о порядках во дворце, уже что-то заподозрил… И это было не слишком хорошо. Я еще не обзавелась подругами, чтобы находить соперниц и врагов.
