— Он уехал в отпуск. Мы подарили ему тур по святым местам Казахстана. Он давно хотел, но фирма занимала слишком много времени. А сейчас, когда Тимур согласился возглавить фирму, решил сделать себе выходные. Через две недели вернется. — ответила мне Камила.
— Понятно.
— Вера, что ты решила по поводу работы?
Тимур Русланович, обычно очень собранный человек, сейчас сидел напряженный и ждал пока я отвечу.
— Завтра моя смена. Так что мне нужно будет вернуться. От вас мне далеко добираться. Но я буду в выходные приезжать сюда, чтобы проведать маму. Поэтому, если вы не против, можно я буду иногда оставаться на ночь?
— Конечно не против. Но я бы хотела, чтобы ты осталась здесь, пока Надя не придет в себя. Ну или хотя бы, пока Ваню не найдут и не упрячут его подальше.
Напоминание о человеке, которого я всю жизнь считала отцом, больно бьет в самое сердце. Но я уже столько времени боролась, пыталась не вспоминать о том времени, что уже привыкла не обращать внимание на обиду, боль и ненависть к этому человеку. Забыть, я не забуду никогда, а вот помнить и вспоминать к сожалению, буду всегда.
— Камила я не могу всегда его боятся и прятаться. Хватит. Всю свою жизнь я боялась его, больше не буду. Больше не могу и не хочу.
Она кивнула мне в ответ. Я сделала небольшой глоток чая и продолжила.
— И как я уже говорила ранее, я благодарна вам всем, за все, что вы для меня сделали, но сидеть на вашей шее я не хочу. Поэтому работать я буду. А на счет учебы, дядя Тимур, я вам уже все сказала. Если что то поменяется, я обещаю, что первым об этом узнаете вы. Мне больше не к кому обратиться. Надеюсь я смогу на вас рассчитывать?
— Конечно. Я тебя услышал. Если что то нужно будет, ты мне скажешь. — вылавливая из тарелки кусочки ветчины сказал дядя Тимур.
— Да. Спасибо.
После завтрака я пошла к маме. Медсестра уже сделала ей первую капельницу и готовила уколы.
— Доброе утро! Как она?
— Доброе, без изменений. Но в ее состоянии это к лучшему.
— Да, спасибо.
Я прошла к кровати, поцеловала ее в щеку, затем вышла за дверь. Надеюсь она скоро поправится. У меня ведь больше никого нет. Родители мамы, умерли еще, когда мне было года два. А со стороны отца, я их никого не знала. Он с ними не общался. По какой причине тоже не говорил. Поэтому, если она не очнется, у меня никого не останется.
Глава 14.
— Вер, можно?
В комнату вошел Ринат. Я как раз собиралась выходить. Через пять минут должно подъехать такси.
— Заходи. Что то случилось?
Он остановился в дверях и просто молча смотрел.
— Ринат? Если ты что то хотел, то говори. Сейчас машина подъедет.
— Просто хотел спросить. Почему с утра, ты меня не выгнала?
Если бы сама еще знала, то ответила бы, а так и сказать нечего. Очень тяжело признаваться, даже самой себе, в том, что человек становится родным всё больше и больше. Я миллион раз проклинала маму за ее слабость перед отцом, за ее чувства к нему. Клялась бесчисленное количество раз в том, что никогда не поддамся этому чувству. Но судьба, все решает по своему. Так вот ты какая, насмешка судьбы.
— Я вспомнила ночь в клубе. Прости меня, за моё ужасное поведение. И если честно, то тогда я думала, что ты мне померещился. Спасибо, что не бросил тогда. Я наверно все нервы тебе вытрепала. Мне так стыдно за это.
Он усмехнулся своим мыслям и пожал плечами.
— Ты была милой, так что не переживай. Мне даже было весело. Вера… может не поедешь никуда? Я все понимаю, работа, деньги, независимость, но… хотя бы подожди немного. Полиция его ищет. Я просто хочу быть спокойным за тебя.
— Все будет хорошо. Я там тоже не одна. Мне уже пора. И можно, я воспользуюсь твоим телефоном? Не переживай, верну в целости и сохранности.
Он беспечно пожал плечами и направил взгляд куда то за мою спину.
— Конечно бери. Можешь не возвращать. Хотя о чем это я, ты же у нас гордая, тебе же чужого не надо. — выплюнул он эти слова с такой злостью.
Потом просто развернулся и вышел, при этом хлопнул дверью так, что аж штукатурка посыпалась.
Мне ничего не оставалось, как выйти на улицу к машине, которая ждет уже минут десять. Придется доплачивать. И чего это спрашивается он психанул? Нормально же с ним разговаривала. Взбесился из-за телефона? Или из-за моей "независимости", как он выразился? Ничего уже не понимаю: то ходит обнимает, то орет без причины.
