Была в стихах неправда, Или, мягче сказать, поэтическая вольность. Дело в том, что «Инкитом» сам Володя не увлекался, даже вполне презирал это заведение, после того как его однажды угостили там шашлыками из протухшей свинины, зажаренной на сковородке и лукаво нанизанной на шампуры. Начачиться до изумленья «не совсем пропавшими» напитками нам тоже не удалось. Но аппетит они подогрели – и оттого, наверное, морские дракончики, поджаренные на костерке, дымком пропахшие, показались нам ничуть не хуже ресторанной кефали. Более того: по общему приговору, они напрочь зашибли ее своим несравненным вкусом.
…А кефаль поймал Акакий Аграбиа – мрачный красавец, отец двух юных витязей, стройных, нежных и загадочно-молчаливых. Поймал руками. Акакий совершал перед завтраком ежеутреннюю оздоровительную прогулку вдоль берега озера. Кефаль выплыла из пучины на мелководье и остановилась в метре от уреза воды, сдержанно пошевеливая хвостом. То ли на солнышке грелась, то ли залюбовалась редким экземпляром гомо сапиенс.
– Цып-цып-цып! – сказал Акакий, присев на корточки. – Иди сюда, дарагой. Не бойся – ничего не будет.
И когда доверчивая рыбина подплыла к подошвам его башмаков, хищно схватил ее под жабры.
Так, на прямой руке, не забрызгав белых штанов, гордый Акакий и пронес эту полуметровую дурочку на кухню – мимо изумленно подавившихся манной кашей сотрапезников.
Даже невозмутимые обычно сыновья его привстали из-за столика и сделали движение навстречу отцу.
Но Акакий, не укорачивая шага, строго бросил им:
– Это будет на ужин.
Вышколенные мальчики враз кивнули, потушили глаза и с достоинством вернулись к своему завтраку.
Вот и достукался Иванов, допрыгал, довозникал! Наконец-то ему прямо сказали, без обиняков: «Эх, Иванов, Иванов! Не умеешь ты еще жить в условиях демократии. Ох, не умеешь!»
То есть сначала это как бы нам всем сказали.
Собрание у нас было. И пришла Муза Спиридоновна, заботница наша постоянная. Она лет пятнадцать уже каждое наше ответственное мероприятие посещает: подправить где что, подровнять – в смысле протокольной части и порядка ведения. И на этот раз – тоже. Только повестку объявили, Муза Спиридоновна говорит:
– Стоп, товарищи! Повестка у вас недостаточно современно сформулирована – не отражено в ней, что данное ваше собрание проходит в условиях перестройки. Надо отразить.
Иванов твердо говорит:
– А я считаю, не надо! О чем наметили, о том и будем. Что это за дешевая подтасовка? Кстати, о перестройке у нас отдельное собрание запланировано.
Муза Спиридоновна настаивает: отдельное – отдельным, но и это необходимо… привязать.
Минут десять спорили: надо – не надо. Наконец председательствующий, он же докладчик, всех примирил.
– Только время теряем! – сказал. – Вечно ты, Иванов, воду мутишь. Облысел уж на этом деле, прости меня, а все такой… Ну что, убудет от нас, что ли? Давайте вставим – «в условиях». И я, по ходу доклада, местах в двух-трех вверну о ней. Я уже, пока вы тут руками махали, эти места наметил. Аккуратно все ляжет. И запланированному собранию не помешает, только предварит его, усилит. Верно, Муза Спиридоновна?
Ну, провели собрание – с прениями, вопросами и репликами: все честь по чести.
Последней, как всегда, взяла слово Муза Спиридоновна – для подведения итогов. Оценила нас положительно, но сдержанно – в духе времени. В частности, сказала, что собрание наше могло бы пройти резче, самокритичнее. Вот, например, о перестройке мы говорили мало. Вернее, о неперестройке. О неперестройке сознания у отдельных товарищей. Начинать ведь надо, как известно, с себя. И такие товарищи, еще не начавшие, у нас наверняка имеются. Но мы их щадим. «А почему?» – спросила она. И ответила этими самыми словами: «А потому, что не умеем еще жить в условиях демократии. Увы, не умеем».
Мягко так упрекнула нас, по-дружески.
Иванов – неугомонная душа – опять взвился:
– А когда бы это мы научились-то?! В условиях демократии жить? В какой период?
Тут Муза Спиридоновна его и припечатала.
– Вот! – сказала, уставя в Иванова палец. – Вот вам типичный случай неперестроившегося сознания! Вместо того, чтобы внимательно выслушать, обдумать и сделать соответствующие выводы, – товарищ сразу же возражать!
Иванов как привскочил, так и остался стоять – полуразогнутый и с распахнутым ртом: он, значит, неперестроившийся-то?!
А мы все прямо облегченно вздохнули. Фу ты, господи! Действительно, вот же он, конкретный пример! – для будущего, запланированного, собрания. Вот кому с себя-то начинать надо!.. А мы-то, чудаки такие, ищем – головы сломали…
Умер дядя Гриша.
Сам я в это время лежал в больнице, поехать на похороны не смог, младший брат ездил, он и рассказал мне подробности.
