…Я вышел от Побойника, вертя в руках злополучную трешку, и не представлял – что же с ней теперь делать. «Ладно, – вздохнул я наконец. – Не обедняет. В крайнем случае подколю к завещанию…»
К Лялькиным мне заходить не пришлось. Я их встретил на улице. Лялькин, обливаясь потом, катил на салазках большой зеркальный шифоньер, а Лялькина шла сбоку и поддерживала шифоньер двумя пальцами.
– Привет, – прохрипел Лялькин, сунув мне взмокшую ладонь. – Чего ж ты не поздравляешь нас с покупкой?
– Здравствуй, зайчик! – сказала Лялькина и поцеловала меня в нос.
– Здравствуй, слоник! – традиционно ответил я и чмокнул ее в ухо.
– Куда зайчик прыгает? – осведомилась Лялькина.
– Отпрыгался зайчик, старуха, – грустно сказал я.
Лялькина всплеснула руками.
– Женишься наконец-то! – сказала она. – На Люське Паникоровской?! Ну, поздравляю! Единственная натуральная блондинка в городе.
«Вот так рождаются сплетни, – раздраженно подумал я. – Теперь пойдут разговоры: дескать, слышали? – такой-то удавился. Из-за Люськи Паникоровской. Отказала ему во взаимности. Тьфу!..»
…Жора Виноградов понял меня с полуслова. Он как раз сидел в кресле, читал Лукреция Кара и, выслушав мои туманные намеки, сказал:
– Абсолютно с тобой согласен, отец. Жизнь наша тошная и неинтересная.
– Так вот, Жора, решил с нею распрощаться, – признался я.
– Одобряю тебя, – сказал Жора. – Вешаться думаешь или топиться?
– Ну зачем же… Есть другой способ.
– Какой? – заинтересованно спросил Жора.
– Да просто. Ложишься в ванну, опускаешь туда кипятильник – и порядок.
– Ну, привет! – сказал Жора. – Физику надо изучать, милый. Так у тебя ничего не получится. Вылезешь, как огурчик.
– Почему это? – спросил я.
– А потому, – сказал Жора. – Пойми, голова садовая, ты же в одной среде будешь. Другое дело – если пяткой к стоку прислонишься…
– Постой! – запротестовал я. – Как же в одной среде? Ведь вода соединяется со сточной трубой.
– Ха-ха! – иронически сказал Жора. – Ну, поспорим.
– Поспорим! – загорелся я. – На бутылку коньяку.
– Идет, – сказал Жора. – А как проверим?
– Элементарно… Мне ведь все равно. Лягу в ванну и опущу кипятильник.
– Ну нет, – жестко сказал Жора. – А если тебя кокнет? Кому я коньяк буду отдавать? Ишь какой великодушный. Мне этих жертв не надо. Если спорить – так уж спорить. По-честному…
Я вышел от Виноградова озадаченным.
Черт! Как же ему доказать? Придется все-таки сегодня вечером идти к Паникоровской. Там у нее в гостях будет один инженер-электрик. Спрошу у него. И если Жорка окажется прав – черт с ним, поставлю ему завтра коньяк. Да, кстати, насчет завтрашнего дня: по понедельникам ведь зоомагазин не работает. Не забыть бы во вторник купить Мише Побойнику дафний…
Посылая меня в магазин, жена сказала:
– Купишь черные нитки номер десять, мыло хозяйственное, терку, скалку, зубную пасту и мельницу для кофе. Наша сломалась… Записать тебе?
– Не надо, – мотнул головой я. – Так запомню.
– Да! – спохватилась жена. – Еще купишь аэрозоль.
– А это что за зверь? – спросил я.
– Ну… такая, знаешь… с колпачком. Флакон, в общем. Да на ней написано.
Я все закупил без труда: и терку, и скалку, и зубную пасту «Поморин» – четыре тюбика. А вот с этой самой аэрозолью вышла у меня осечка. Вернее говоря – вышел дуплет.
То есть вообще-то я легко разыскал ее (по колпачку). Она стоила рубль десять, называлась очень аристократично – «Элегант», и на ней, точно, было написано: «Средство для жесткого подкрахмаливания деталей одежды».
– Это как же, простите, для жесткого? – спросил я девушку-продавщицу. – В каком смысле?
– Вот покупают, а сами не знают чего! – презрительно фыркнула продавщица. – Да может, вам совсем другую надо!
– А разве есть другая?
– Пожалуйста. Аэрозольный одеколон, например, – два сорок.
– Заверните, – сказал я. – Ну а эта все же каким образом жестко крахмалит?
– Очень просто, – объяснила продавщица. – Отвернете колпачок, нажмете вот эту пипочку.
– И только-то! – удивился я. – Шагает технический прогресс!
«Ладно, – подумал я, запихивая в авоську оба флакона. – Какая-нибудь да окажется в жилу. Или та, или другая. Жена разберется».
Через минуту, в отделе красок и лаков, я обнаружил третью аэрозоль. На ней был нарисован пес в синем комбинезоне, который с победным видом держал за лапку дохлого таракана.
«Что же делать? – растерялся я. – Интересно, есть у нас дома тараканы?.. Еще купишь этот псиный препарат, а жена оскорбится. Посчитает за намек… А с другой стороны – почему не быть у нас тараканам. У других же, я слышал, водятся. Заедают даже, житья не дают… В конце концов, таракан, говорят, с тех самых пор сохранился, когда на Земле одни только хвощи были. Сколько цивилизаций погибло, сколько исторических битв отгремело!.. Нет, обязательно и у нас он должен быть. Сидит где-нибудь под столом, сволочь такая, пережидает эпоху».
В общем, купил я и эту аэрозоль, решив на всякий случай жене ее сразу не показывать.
Жены дома не оказалось.
А тараканы были. Точнее, один таракан. Он деловито топтался посреди комнаты – толкал носом хлебную крошку.
Я облегченно вздохнул.
