- Пойдемте без Найтингейла, - нетерпеливо предложил Кристл.
- Думаю, что это неправильно. - Браун слегка нахмурился. - Лучше всего пойти к Джего всем вместе. Тогда каждый из нас будет считать себя полноправным основателем нашей партии. И, по-моему, очень важно, чтобы именно Найтингейл участвовал во всех наших начинаниях.
- Я ему потом все объясню, - сказал Кристл. - Нам нужно начать действовать раньше наших противников.
Очень неохотно Браун набрал помер старшего наставника. Ему хотелось дождаться Найтингейла - чтобы накрепко привязать его к партии Джего. Но с другой стороны, он не без труда довел "до нужной кондиции" самого Кристла и не хотел его расхолаживать. По репликам Брауна - его хорошо поставленный голос звучал, как всегда, сердечно и доверительно - мы поняли, что Джего с радостью предложил нам зайти к нему сегодня же, сейчас.
- Он ждет нас, - сказал Браун, положив трубку.
- Вполне естественно, - заметил Кристл и встал.
- Одну минутку, - остановил его Браун. - Я по крайней мере пошлю Найтингейлу записку и объясню ему, что мы пытались его разыскать.
Он подсел к письменному столу.
- Может, будет лучше, если я сам отнесу Найтингейлу вашу записку, предложил Рой, - и скажу ему, что тоже собираюсь голосовать за Джего, но в переговорах с ним участия не принимал?
- Это было бы очень любезно с вашей стороны, - проговорил Браун.
- Да нет, вы меня не поняли, - сказал Рой. - Просто я подумал, что мне не место в такой представительной депутации.
Кристл внимательно посмотрел на Роя, стараясь понять, серьезно тот говорит или ехидничает.
- Не знаю, Калверт, не знаю, - пробормотал он. - Но мы, надеюсь, все-таки можем сказать Джего, что вы решили его поддерживать?
- Конечно, - ответил Рой. - Конечно.
Дом старшего наставника располагался довольно далеко от квартиры Брауна, и нам пришлось пройти через несколько внутренних двориков. По дороге Кристл сказал о Рое Калверте:
- Должен признаться, что этот молодой человек вызывает у меня серьезнейшие сомнения.
- А я уверен, что он будет нам очень полезен, - успокоил друга Браун.
8. ТРИ ВЗГЛЯДА НА ВЛАСТЬ
Когда мы пришли, нас отвели не в кабинет Джего, а в гостиную. Миссис Джего с видом гранд-дамы - она явно подражала леди Мюриэл - величественно поднялась нам навстречу.
- Прошу, господин декан, садитесь. Прошу, господин наставник, садитесь, - сказала она Кристлу и Брауну. - Отец мужа, совершенно не считаясь с нашими планами, решил посетить его именно сегодня.
Однако она не очень-то успешно имитировала манеры леди Мюриэл. При всей своей церемонности леди Мюриэл никогда не величала коллег ректора их должностными титулами. Леди Мюриэл никогда не сказала бы младшему из них:
- Мистер Элиот, будьте любезны, помогите мне разлить херес. Я уверена, что эта ваша обязанность доставит вам истинное удовольствие.
Дело в том, что миссис Джего любила играть роль великосветской дамы, любила внимание мужчин - и никогда не была в себе уверена. Крупная и широкоплечая, да к тому же начинающая полнеть, она отнюдь не казалась привлекательной, и ее красила только улыбка - яркая, веселая, открытая и по-девичьи беззащитная. Правда, улыбалась она редко, а без улыбки ее лицо было совершенно бесцветным.
В тот вечер ей не удалось выдержать великосветского тона. Она вдруг воскликнула:
- Вам, наверно, вовсе не хочется ждать Пола в моем обществе!
- Напротив, нам очень приятно, - сказал Браун.
- Вы чрезвычайно любезны, господин наставник, - царственно поблагодарила его миссис Джего, снова возносясь на пьедестал.
Она смущала друзей своего мужа с тех самых пор, как он на ней женился. Ей непременно нужно было главенствовать в любом разговоре. Она ревниво следила, чтобы ею "не пренебрегали". Она собирала, бережно хранила, бесконечно пересказывала и сладострастно смаковала "оскорбления" с пылким, не ослабевающим от времени мазохизмом. Она заставляла своего мужа тяжко страдать.
Он тяжко страдал, но почти никто не догадывался о действительных причинах его страданий. Он всегда очень нравился женщинам. Многие из них могли бы полюбить его - за широту и щедрость души, за мягкую, сердечную отзывчивость. Это вчуже льстило ему, но любил-то он - вот уже двадцать пять лет - только одну женщину: свою жену. У них никогда не было детей. Но его любовь к ней не ослабевала. Он даже ревновал ее, эту женщину, которая казалась всем столь нелепой и карикатурной. Мне доводилось видеть, как, играя на его ревности, она причиняла ему немалую боль.
