Продолжение жизни Анастасии в мире Улья. Не нужно забывать что этот мир живой и у него, порой свое чувство юмора которое чуждо людскому восприятию. Все ли бело к чему мы привыкли и все ли черно что порицают? Думается правда для всех едина но все зависит с кокой стороны ты стоишь относительно этой правды.
Едва только закончился жестокий, скоротечный бой на встречных курсах, против преследовавших их рейдеров и вояк, как, чуть не заревев в голос, Насте пришлось расставаться с мужем. Настало время ритуала, жертвоприношения Великой Тейе, попавших в плен военных и рейдеров добровольцев из Рассвета, посторонним не нужно видеть это великое таинство, дающее возможность прикоснуться к сокровенному знанию, идущему от самой прародительницы этого мира. Как же она ненавидит все то, что мешает ей быть вместе с тем к кому тянется ее душа, сливаясь и создавая единое целое, удержавшись от команды, добить выживших внешников, поймав напоследок горячий поцелуй и заставив себя отстраниться от Академика, женщина рявкнула, едва не срывая голос.
— Седой, Чех, собирай уцелевших макак, пора уходить! Гала не стой коровой не доенной, помогай мужчинам!
И отринув все домашнее и теплое из души, поправив повязки на ранах, устремилась к уцелевшим после мясорубки боя внешникам, сгоняя их как испуганных баранов в единую кучу, кого притаскивая за шиворот, а кого просто пиная, подсрачниками. По пути, обращая внимание на перевернутый БТР, чадящий сально черным дымом в небо, на разорванные трупы рейдеров, спешно с громким чавканьем и ворчливым урчанием, поедаемые стаей ее мужа. На выжженные проплешины, до спекшейся земли в блестящее стекло, вот это дар, пронеслось у нее в голове. А вот целый труп, только явно у него в голове изнутри, сварились мозги, заставив череп мерзко раздувшись, вспухнуть, выставляя наружу свое содержимое. Седой- подумалось с теплотой Насте. Ого, а это что такое, трое рейдеров противника валялись в луже крови и разбросанных внутренностей на земле, свернутыми в спираль между собой. Примененные дары поражали своей мощью и развитостью. Ну да, тех кто явно тебя сильнее, боятся и ненавидят, подумалось с грустью женщине.
Среди растерянных и не понимающих что происходит в после боевой кутерьме, собранных в толпу внешников, оказался высокий и широкоплечий мужчина, явно выделяющийся из всех своей способностью, сохранять лицо, несмотря на обстановку. Настя, вопросительно посмотрела на мужчину.
— Сержант Рекстон, мэм.
Представился он, вытянувшись во весь свой немалый рост. Чувствовалось, что за плечами этого немолодого мужчины, многолетняя служба в армии, помноженная на все проводимые в это время вооруженные конфликты его страной.
— Стройте солдат сержант и бегом за мной. Все вопросы потом, времени нет.
Они бежали, построившись в две шеренги, спешно покидая место боя, насчет нет времени, Настя, конечно немного лукавила, его не было бы не будь на месте боя килденгов. Но им лучше не знать с кем они имели дело. Двигаясь по пересечёнке, они миновали три кластера, старательно с запасом, обходя редких зараженных, бестолково суетящихся после потери направления на шум прошедшего боя и теперь, возвращающихся в расположенные невдалеке быстрые кластеры с городской застройкой. Выбрав подходящее место для остановки, Настя, несмотря на возможность двигаться дальше, скомандовала.
— Остановка. Готовимся к ночевке.
Чех, покрутив головой по сторонам, спросил удивленно со свойственной ему непосредственностью.
— Так это, Настя, рано еще. Можно часа три еще идти.
Улыбнувшись с материнской теплотой мужчине, она проговорила негромко.
— Это тебе можно дальше топать, а макакам нашим отдых нужен. Да и местные, пусть оттянутся по своим кормушкам все меньше под ногами будут путаться. Вояки эти не нашенские их боятся больше чем бабы мышей.
После последней фразы, Чех, недоверчиво покосился на Настю. Заметив это, женщина ухмыльнувшись, добавила.
— Так я женщина, а не баба.
Проговорила она, оставив в тайне свое отношение к маленьким, сереньким созданиям с блестящими глазами бусинками.
Окидывая взглядом организованный в небольшом овраге лагерь, Настя, задержалась на лежащем на сооруженной подстилке, тяжело раненном внешнике с развороченным животом и выползающими наружу сизыми внутренностями, которые он заботливо придерживал руками, смотря обречено в небо, глазами, набирающими безжизненный, стеклянный блеск. Нехотя подойдя к которому, женщина поняла, нежилец. А не орет на всю округу лишь потому что ему вкололи что-то из психотропного, заменяющего местный спек. Кивнув Гале, она проговорила.
— Забирай его.
Дальше она продолжила едва слышно, лишь для стоящей рядом с горящими голодом глазами, квазухи.
— Похоронишь что останется.
— Седой, присмотри за ней.
Едва только Гала, с Седым, утащили раненного внешника как к ней подошел сержант Рекстон.
— Извините меня мэм, но куда ваши люди понесли моего солдата?
Настя, подняв голову посмотрела в суровое лицо нависшего над ней Рекстона, затем, сморщив недовольно носик, указала мужчине на место рядом с собой. Дождавшись, когда сержант расположится рядом она отметила про себя мягкость и силу в движениях этого человека.
— Мои люди похоронят вашего бойца Рекстон. Он все одно не жилец в мире Улья, а топать нам не один день и лишняя ноша нам не к чему.