– Ну вот и прекрасно! Будто камень с души долой, – улыбается Ламассу. Голос его обретает былое звучание. – Но все же – поразмышляйте на досуге, чего именно вы хотите. Стоит раз и навсегда определиться с тайными желаниями, чтобы, не дай Бог, не оказаться с ними наедине, по ту сторону реальности. Или, как говорил демиург, «по ту сторону принципа удовольствия».
– Обожаешь ты демагогию, Ламассу! Вы с Энлиллем, часом, не родственники? Он точно такой же. Ладно, не о том речь… Хотел спросить: как думаешь, зачем Иненна сюда приходила? Ведь не составлять же мой психологический портрет, в самом деле?
– Естественно, нет. Как вы могли вообразить подобную глупость? Видимо, хотела выбить признание. Точнее, выманить хитростью. Вот же святая простота! Между прочим, Хозяин, вы ей понравились.
– Мне она тоже…
– Я заметил. Но теперь, к сожалению, слишком поздно. Скоро она окажется в объятиях Дункана – и это абсолютная неизбежность. Зря вы ее отвергли!
– Ламассу, странно: я думал, она тебе не по вкусу. Так ехидно задирал ее, издевался, высмеивал. И не по-доброму, как обычно, а с желчью, я бы даже сказал – с остервенением. Мне показалось?
– Отчего же! Вы совершенно правы. Но вывод – неверный: у вас сложилось превратное представление о моих конечных намерениях. Поверьте, я забочусь о ней точно так же, как и о вас.
У каждого поведения есть свое объяснение – и я, хоть и принадлежу к псовым, вовсе не исключение. Вы что, не проходили в яслях бихевиористскую теорию личности? Стимул – реакция, стимул – реакция, и так до бесконечности. Это каждый сопляк нынче знает. И как вы живете с такими пробелами в образовании? Напомните – проведу парочку мастер-классов!
Так вот: у меня был собственный стимул над ней издеваться – попросту говоря, причина. И если вы о ней не знаете, то это вовсе не значит, что причины не существует. Отсюда и все ваши нелепые догадки. Доступно объяснил?
– Глупый вопрос. Конечно же, нет! Ждать от тебя ясности – себе дороже. Ламассу, в какую игру ты играешь?
– Скоро узнаете. Хотя лучше бы это навсегда осталось загадкой. Тайной за семью печатями. Помните, как у Эль Грехо? «Снятие пятой печати» … Это как раз наш случай!
– Не уходи от темы. Мы говорим про Иненну!
– Я тоже. И про убийцу. «Мне отмщение, и аз воздам».
– Все, хватит нести ахинею! Если Иненна и впрямь уже в объятиях Дункана – значит, не слишком-то я ей был интересен.
Ламассу разражается смехом.
– Ха-ха-ха! Какое простодушие! Какой детский, наивный взгляд на человеческую природу! Будто это вы здесь собака. Неужто не видите? Иненна… Приглядитесь – что такое она есть? Чем живет? При всей своей хитрости, ловкости, даже манипулятивности – которую, впрочем, легко можно понять, учитывая ее прошлое, – она все же дарит любовь, а не забирает. А вы взяли и отвергли сей дар. Символический обмен, так сказать, не состоялся. И теперь любовь свою она преподнесет Дункану – и будет права. Видите, Хозяин, все могло бы сложиться иначе. По-другому… Но осталось, как прежде, – в том и состоит наша с вами трагедия!
– Опять! Ты можешь говорить по-людски, по-человечески? Какая еще трагедия? И как – по-другому?
– По-другому – это не так, как обычно; не так, как было всегда. Что тут неясного? Развилка, иное направление, понимаете? Быть может, даже спасительное. А теперь лучше вам с Иненной более никогда не встречаться. Кончится плохо. Вот я и издевался – чтобы Иненна убралась восвояси. После вашей ошибки уже ничего не поделать… Это все, что я могу сообщить.
Голова полнится мыслями. Снова загадки… Может, Ламассу прав – стоило больше внимания уделить гостье – и все могло бы пойти по-другому. Хотя откуда ему знать? Опять болтает невесть что!
Вдали Нарохи заводят пронзительную, тягучую песню. Каждый вечер одно и то же. Они словно возносят молитвы, воют, обращаясь к Луне, поют о своей темной, безрадостной участи. Что я здесь делаю, среди этих дремотных, мертвенных пустошей? Один, в окружении верной, но полоумной собаки да многих сотен дряхлых, полуживых стариков. Они – ошметки вечности, ее гниющие, разлагающиеся останки. Объедки со стола бессмертной природы. Их руки – что черви; извиваются где-то там, на поляне…
Кажется, я слишком устал. Я засыпаю… Это все Замок – он нашептывает мне, рисует сказочные, мимолетные картины, сотканные из музыки и шума прибоя. В коконе его дыхания мне тепло и уютно, в нем я слышу мотивы надежды. Замок – материнское чрево, а я, наверное, еще не родился… Долго ли еще скитаться в поисках света? И не я ли его погасил?
– Хозяин, все в порядке? – доносится издалека голос. – Похоже, вы еще нездоровы. Бормочете бессвязную чушь. Даже у меня шерсть дыбом встает.
