На улице надоедливо трещал своим агрегатом воскресный газонокосильщик.
— Это какой уже укос получается? Пятый, что ли? А еще говорят, что у нас тут климат не тот…
Посмеялись, коснулись краями бокалов, глотнули за… А за что, кстати, пьем? Или так просто, потому что давно не виделись?
— Надо чаще встречаться!
— Да просто встречаться надо!
И опять — слегка, не до звона, чокнулись.
В бокалах яблочный сидр. Мало мест осталось, где его подают. Как-то перестали завозить. Не популярный, мол, напиток. Тем более по летнему времени. Сидр — он же традиционно осенний?
— А нам, что весна, что осень — пьем, что хочется и когда захочется.
Как-то, помнится, захотелось нам в честь редкой встречи чешских зеленых молодых вин. Зимой, ага. Вот подайте нам прямо сейчас бутылочку из Моравии. И не выдержанного, а молодого, чуть шипучего, пощипывающего язык и пахнущего поздним летом. Так ведь сумели найти такое место. Интернет помог — разыскали такой ресторан, приехали, посидели хорошо за столиком в углу, поговорили о жизни.
— Как твой внук?
Да, у него уже внук. Это у меня пока еще никто даже и не думает — молодые, говорят. А у него самый настоящий внук. И жена, конечно, теперь целыми днями у дочки — помогает.
Он показывает на экране своего телефона, потом, пощелкав, включает видеозапись.
— О! Дочка? Не узнал бы. Давно ее не видел. Похорошела как…
— А твои пока все никак?
— Да я и не рвусь в деды, знаешь. Мне и так дел и забот хватает.
Но вообще что-то в этом есть, наверное. Пока молодой, пока в силах, можно и с внуком повозиться. Или с внучкой — даже интереснее. У меня же первая как раз девчонка была, а сын — он второй, так что от него ждать нельзя. Он умный. Такой умный, что внуки будут, когда уже сил никаких. Правда, он никакой помощи и не просит никогда. Самостоятельный.
— И еще дайте нам сырную тарелку. Надеюсь, у вас в ней не три сорта сыров?
Официант красиво обижается, говорит, что у них там семь. Семь — это хорошо. И еще по бокалу сидра…
— А ты чего такой смурной сегодня? На работе что? Или где и как и кто?
Самое смешное, что все, вроде, нормально. И на работе. Вон, даже в наше время находят средства на премии. И где и как… Вот только дома, может? Дети выросли и разъехались. Квартира пустая. Ну, да. Жена. Только как-то вот получается, что когда мы оба дома, то обязательно по разным комнатам. Я, скажем, за компьютером, она — перед телевизором. И читаем совсем разное. Она стихи какие-то старые перечитывает. Я — фантастику. Она фантастику просто на дух не выносит. Даже поговорить не можем о книгах. А о работе я сам говорить с ней не буду. У нее всегда и все плохо на работе, жалуется и жалуется. Ну, что я могу сделать? Прийти с монтировкой и поломать всем ноги? А я о своей работе никому, никогда, даже родителям. Вот, даже и другу — не все. Потому что работа — это работа. Это основа, фундамент. Не будет работы — не будет вообще ничего. Так что — промолчу лучше.
— Так вы же сколько уже вместе-то? Лет двадцать?
— Будет двадцать пять. Это если с самого начала считать.
— А раньше-то?
Раньше? Раньше были дети. Их надо было кормить, одевать. В школу ходить, уроки проверять. А дети взрослеют, с ними надо беседовать, учить, опыт свой передавать. Но с девочками об этом — женщина должна говорить. С мужиком — я сам. Гулять еще вместе. Ездить по стране, показывать города, ходить в музеи. Школу, получается, трижды закончил: один раз сам, а потом еще два раза с детьми, понимаешь? Хотя, чего там понимать? Он уже — дед, а не просто так сам себе.
— Помнишь, был такой рассказ у О. Генри? Там друзья далеко друг от друга, Но вот одному становится плохо: жена стерва такая… Он идет на телеграф и отбивает телеграмму: «Друг, на помощь!». И тут же приезжает друг, начинает заигрывать со стервой, тащит ее в постель, а этот-то убегает в другой город и теряется из ее жизни. И ему становится хорошо. И идут годы и годы, а потом уже этот может написать телеграмму, и уже к нему едет друг. Смешной был рассказ.
Да смешной был рассказ. Вот с другом читали одно и то же — можем говорить о книгах. Можем посмеяться над эпизодом, понимая, о чем речь, на что намек.
— Ну, в общем, не так все… Иногда просто думаю, что вот пропала бы она — даже и не расстроюсь.
— Да ладно! Главное, что мы — есть. И надо чаще встречаться, да?
— Да. Еще сидр, пожалуйста!
Потом долгая и медленная прогулка, пока не выветрился хмель, и не стало холодно и светло в голове. Метро, маршрутка, дом.
Жены дома не было.
Ну, не было — и ладно. Он вот тоже без нее гуляет. Так что пусть себе. Может, гуляет с подругами где-то.
Утром ее не было тоже, но надо было идти на работу, а там работать, так что никаких мыслей не было.
Вечером снова ее не было, и он начал обзванивать знакомых.
