Трогательная и добрая история. Главная героиня – современный прототип Бабы Яги, нелюдимая и чопорная старуха, которая проживает в маленькой квартирке обычного многоэтажного дома. Ее избегают соседи, а единственная подруга – весьма самостоятельного вида кошка. Но однажды в подъезд вселяются новые жильцы, и устоявшаяся жизнь старухи трещит по швам. Из прошлого рвутся страшные тайны, и уже не понятно, сказка это или суровая реальность… Героине предстоит искупить грехи юности, совершенные во время Второй мировой войны, а история Бабы Яги преподносится, как сказка для маленькой больной девочки.
– Пошевеливайся, лентяйка. Ждать не буду. Холодно, – ворчливо бросила старуха вполоборота, прибавив шагу, и ёжась от ледяного ветра.
Трехцветная Кошка, неторопливо вышагивающая следом за ней, невозмутимо махнула хвостом, и даже усом не повела. Тогда старуха остановилась посреди аллеи, усыпанной желтыми листьями, и обернулась, нетерпеливо постукивая остроконечным мыском потертой коричневой туфли. Кошка, ничуть не меняя темпа, подошла, и села, подняв на старуху пронзительно-болотные, круглые, как пятаки, глазищи.
– Издеваешься?
Вопрос, видимо, считался в их паре риторическим. Протяжно вздохнув, старуха плотнее запахнула воротник зелёного, видавшего виды, пальто, и продолжила путь, замедлив, однако, шаг. Какому-то праздному наблюдателю могло показаться, что Кошка, едва заметно, но вполне удовлетворенно, кивнула, встала и пошла рядом, лениво помахивая разноцветным хвостом. Но ему, разумеется, показалось.
Они жили вместе давно. Хотя, понятие «вместе», в данном случае, плохо отражает истинную суть этой связи. Они продолжались друг в друге, составляя единое целое. Порой, им не нужно было слов, хватало одного взгляда, поворота головы, легкого движения телом. Настоящий кошмар одинокой женщины – старость и Кошка. Но кто бы посмел сказать им это в лицо?
Старуха никому не доверяла. Мяла скрюченным артритом пальцем свежий хлеб в булочной. Всегда, без исключений, пересчитывала сдачу. Носила свой древний ридикюль, крепко вцепившись в него, словно ожидая, что его в любой момент могут выхватить из ее сухих, покрытых морщинами, рук. Смотрела только прямо перед собой, гордо задрав длинный, с горбинкой, нос. Соседи считали ее сумасшедшей, но боялись. Даже лебезили. Встречая у подъезда, бормотали заискивающе «зрааассти, Ядвига Яновна» глядя в пол. Все знали, как ее зовут, хотя она не могла припомнить случая, чтобы с кем-нибудь знакомилась. Кошку же звали просто Кошка. Но чувства собственного достоинства в ней было ничуть не меньше, чем в хозяйке.
Никто не помнил, откуда эта парочка взялась. Даже закоренелые старожилы подтверждали – когда бы они не вселились в этот старый, давно нуждающийся в сносе, дом – Ядвига уже жила там. В компании Кошки. Множились и разбегались, передаваясь из жарких уст в напряженные, любопытные уши, слухи. Похоже, что она беглая полячка. Уж, наверное, из королевских – только на осанку посмотрите! Кажется, ей скоро сто лет. Вроде бы, муж погиб. Поговаривают, был сын – да исчез…
Ни один из слухов не был правдой. Но и откровенной лжи сочинять боялись. И вообще, проходя мимо двери квартиры с номером 6, на всякий случай через плечо плевали – а то и крестились. Кто ее знает, эту бабку.
Новые соседи в их доме были редкостью. Эти захудалые квартирки на окраине цивилизации трудно продавались, ещё труднее покупались, хоть и стоили, по городским меркам, бесценок. Аварийный дом, неопределенное будущее. Поэтому, когда у первого подъезда остановился грузовик, и весёлые рабочие засновали туда-сюда с коробками и комодами, весь двор замер в нетерпении. Ждать пришлось не долго. Вслед за вещами прикатила старенькая красная машинка с новыми жильцами. Молодая женщина, симпатичная, с грустными, уставшими глазами. Мужчина, высокий, худой, как жердь, и заросший щетиной. А с ними – девчонка лет семи. Такая худенькая, прямо прозрачная. Два синих банта, тоненькие косички, скрученные баранками, застиранное платье в цветочек на плечах, как на вешалке болтается. Коленки сбитые, а на лице одни глаза – огромные, зеленые, с желтыми крапинками. Необыкновенные глаза, такие раз увидишь – не забудешь. Хоть и сама – мышонок серенький, неприметный.
Соседи оказались тихие, неудобств не доставляли, да и в целом, жили нелюдимо. Мужчина пропадал на работе, приезжал поздно. Женщина же сидела дома, лишь изредка выходила до магазина, крепко держа дочь за руку. Во двор девочку гулять не отпускали, а может, сама не хотела – кто ж знает. Жизнь шла своим чередом.
Однажды вечером, в конце осени, Ядвига Яновна возвращалась домой с ежедневной прогулки. Кошка вальяжно выхаживала чуть позади, помахивая хвостом. Старуха двигалась стремительно, прямая, как струна, глядя строго перед собой, сжимая в узловатых пальцах сумочку, и что-то бормотала себе под нос. В общем, все шло своим чередом. Если бы около входа в подъезд не произошла одна забавная вещь.
– Ой, какая хорошая киска!, – пискнул тоненький голосок.
Изумленный взгляд кошки мог стать достойной иллюстрацией самого страшного кошачьего кошмара. «Хорошая киска» не успела даже сказать «мяу», как оказалась в объятиях чьих-то хрупких ручонок. Старуха обернулась, поискав глазами неожиданный источник раздражения, и увидела маленькую девочку. Та сидела на корточках возле застывшей, как истукан, от такой фамильярности, Кошки. Обе таращили друг на друга зелёные глазища.
