Мартынов умер на следующий день после взрыва на Ломоносовском микроавтобуса «Консорциума»! На следующий день после того, как сам он подобрал отравленный перстень Куракина!
По внутреннему телефону он набрал номер Сомова.
— Помнишь алкаша, которому дали в морду после взрыва на Ломоносовском?
— Свидетеля Кукуева? — деликатно подправил начальника Сомов.
— Ну да. Разыщи его и притащи ко мне!
К концу дня изрядно напуганный свидетель Кукуев сидел напротив Фокина. У него был обычный вид непроходящего похмелья, имелся и синяк под глазом, и запах дешевого алкоголя свидетельствовал, что за последние месяцы образ жизни свидетеля не претерпел существенных изменений.
— Ты Глеба Мартынова знал?
— Не… — поспешил откреститься тот. — Какого Мартынова?
— Который в киоске работал, по дороге к метро.
— А, Глеба! Конечно знал! Я же у него всегда сигареты стрелял… А потом он вдруг помер! Нормальный был мужик, здоровый вроде… Я ему как раз ручку хотел загнать. Классная ручка, он уже почти согласился… А потом пришел этот гондон штопанный… То есть, ну — парень… это, пришел к нему, и ручку забрал. А мне в морду заехал… Я ушел, а через час Глеба уже мертвым нашли…
— Что за ручка?
— Я её в сугробе подобрал, возле взорванного автобуса. Кто-то из крутых потерял — там народу-то много толклось… Классная такая: дорогая темное дерево, золотой ободок… За стольник ушла бы — не фиг делать!
— Расскажи про этого парня!
Фокин выложил на стол большие ладони, в которые можно было упрятать по пивному бокалу. И из которых вмиг могли сложиться огромные кулаки. Кукуев выпрямился и построжал лицом.
— Какого парня?
— Про гондона. Как его звали? Зачем он пришел к Глебу? Кто его знает?
На не отягощенном интеллектом лице свидетеля отразилось заметное напряжение. Но потом он путано и косноязычно, бесконечно отвлекаясь, изложил то, что относилось к личности мелкого рэкетира по кличке Савик.
Когда допрос был закончен и протокол подписан, Фокин обошел стол и сел рядом с опасливо отодвинувшимся свидетелем.
— Молоток, все хорошо запомнил. Подработать хочешь? И защиту у меня получить в случ-чего?
— Ну… Кто ж не хочет?
— Тогда походи по ларькам, покрутись в «Миранде», разузнай, кто он такой, этот Савик: как фамилия, где живет… Спросят: зачем — говори, что хочешь у него ручку выкупить.
На лице Кукуева отразились радость и опасения. Фокин вынул из кармана два червонца.
— Узнаешь, ещё тридцатник получишь. Ничего не сделаешь — ноги выдерну!
Это решило дело: кнут и пряник помогали и в куда более сложных ситуациях.
Кукуев позвонил уже через день, они встретились в пельменной с водкой на разлив.
— Я его еле узнал, начальник! — взахлеб говорил Кукуев, глотая пельмени.
— Он раньше серый какой-то был, маленький, как чинарик… А теперь… Пальто классное, тачка импортная, тёлка красивая жопой туда-сюда… Даже с морды как-то поменялся: важный такой стал, хозяином ходит, смотрит свысока, меня и не узнал! Да! Прыщ на побородке свёл!
— Номер машины запомнил?
Кукуев довольно усмехнулся.
— Чай, не денатурат пьем…
Он достал замызганный спичечный коробок, на котором были нацарапаны цифры и буквы — а взамен получил обещанные тридцать рублей.
Через час Фокин читал справку на Савицкого Василия Сергеевича, 1976 г. рождения, проживающего в 3-м Дорожном проулке, дом 9, квартира 11. К справке прилагалась копия фотографии с паспортной формы № 1. Какой-то задроченный недоносок с помойки — узкий лоб, нос пуговкой, будто высверленные буравчиком глаза, маленькая скошенная челюсть…
Образование — десять классов, не судим, не женат, по месту прописки живет с матерью, работал шофером в налоговой инспекции, в настоящее время без определенных занятий, компрометирующими данными районный уголовный розыск не располагает…
Проверка подтвердила эти данные, но и добавила новые: недавно Савицкий переехал в двухкомнатную квартиру на Кировоградской 16, обзавелся подержанной «вольво 460» и появляется везде в сопровождении ранее судимых Хворостова и Трегубенко.
— Интересно, — процедил Фокин. — Надо присмотреться к этой компании…
Он распорядился о дальнейшей разработке Савицкого, но через три дня от наблюдателей поступило сообщение, что Савик ни к матери, ни в новую квартиру не приходит, в «Миранде» не появляется, и установить его местонахождение не представляется возможным.
На этот раз Поликарпов Макса не принял. Яскевич и Золотарев жали ему руки и хлопали по плечу, поздравляли с блестяще проведенной операцией, но лица у обоих были какие-то кислые. Это могло показаться странным: после получения Россией кредита, на Службу просыпался дождь из звезд, орденов и медалей, начальники вертели на кителях новые дырки.
Но вскоре причина такого настроения стала понятной.
— Где майор Савченко? — в упор спросил Яскевич. — Почему Веретнев прилетел из Франции? Где ты пропадал столько дней?
Золотарев после каждого вопроса кивал головой.
— Я же звонил в посольство, просил помощи! — Макс пошел в контратаку. — Нас преследовали неизвестные люди, поддержки мы не получили и бросились врассыпную! Я отсиделся в лесу, потом вернулся. Вот и все!
