Настоящее сокровище Вандербильтов полностью

– Как вам сказать? Формально, да. В том смысле, что я окончил университет и все такое. Но заслуживаю ли я этого звания? Не знаю.

Это мне было понятно. Я тоже делала проект, а его забраковали.

– Что ж, еще раз благодарю. Мне пора в терминал «С».

Я подкатила к нему его чемодан, но он почему-то мне мой не отдал. Просто взял за ручки оба чемодана и повез за собой.

– Мне тоже в терминал «С», – бросил мой новый знакомый, в порядке объяснения.

– Вы опять перепутаете чемоданы, – с тревогой сказала я.

Он остановился и с насмешкой посмотрел на меня.

– Я перепутаю? То есть, по-вашему, это я виноват?

Я улыбнулась, вспомнив, как схватила чемодан еще до того, как его поставили на пол. Ну хорошо. Может, это и не целиком его вина.

Он возобновил шаг.

– А знаете что? Вы правы. Тогда я взял ваш чемодан случайно, но теперь вполне могу сделать это намеренно.

Я искоса посмотрела на него.

– Чтобы еще раз увидеться с вами, – медленно проговорил он, интонационно подчеркивая каждый слог.

Боже мой, неужели я совсем утратила форму? Да, утратила, это правда. Уже много лет я даже не думала о том, что могу представлять интерес для кого-то, кроме Хейза, вот и не поняла, что мой новый знакомый со мной заигрывает.

– Ну что ж, – сказал он, когда мы подошли к огромной вывеске «Терминал С», – здесь я вас покину.

– Окей, – улыбнулась я. – А я полечу в Сент-Томас.

– Так вы летите в Сент-Томас? – рассмеялся он. – И я лечу в Сент-Томас. Верней, не в Сент-Томас. А через Сент-Томас на Британские Виргинские Острова.

– Так и я тоже! – Внезапно жизнь стала налаживаться. Но потом я вспомнила про свои несчастья. – Я лечу в свадебное путешествие.

Он огляделся и, сообразив что к чему, присвистнул:

– О, нет…

Я кивнула.

– Нельзя же лететь в свадебное путешествие одной. – Он направился к стойке у нашего выхода, и я, сама не знаю почему, последовала за ним.

– Прошу вас, – обратился он к дежурной по посадке. – Мы с женой летим в свадебное путешествие. А забронировать два места рядом нам не удалось. – Он подмигнул мне. – Не могли бы вы нам помочь?

Дежурная взяла наши паспорта и принялась что-то печатать. Печатала невообразимо долго. Неужели так сложно изменить места?

– Ладно, голубки, – наконец объявила она, – я нашла два места рядом, с переводом в первый класс.

– Вот это да! Огромное вам спасибо. – Я прошла в «загончик» для ожидания и присела в темно-синее кресло, на котором, как мне показалось, было поменьше хлебных крошек.

– Кстати, меня зовут Джулия Бакстер, – представилась я своему «супругу», устроившемуся рядом со мной. – Пожалуй, надо знать фамилию вашей фиктивной жены, вдруг спросят.

– А меня – Коннер Говард. – Он наклонился ко мне. – Я пожал бы вам руку, но дежурной это может показаться странным.

Я замерла, разинув рот. Судорожно соображала, пытаясь слепить воедино все, что я знала об этом человеке.

– Вы Коннер Говард? Тот самый?

Человек, обругавший свои чертежи, слыл восходящей звездой архитектуры; специалисты пристально следили за его работой. Все виднейшие архитекторы расценивали его как угрозу своему авторитету и в то же время восторгались его проектами. В этом году он стал самым молодым архитектором, которого включили в справочник «Дайджест архитектуры». Примерно мой ровесник.

Я уже была на грани того, чтобы выразить ему свое восхищение, но тут по громкой связи объявили, что пассажиры первого класса могут пройти на посадку.

Коннер, с веселым удивлением на лице, поднялся и повел меня к началу очереди.

– Башни Гаррисона – мое любимое здание. Самое-самое любимое, честное слово, – выпалила я, переступая через металлический порожек и входя в самолет.

– Ладно, женушка, давай-ка на тон ниже. – Он уложил свой и мой чемоданы на багажную полку, а я от возбуждения едва обратила внимание на его любезность.

– Там такие линии, такая симметрия… А как интересно вы расположили полуэтажи… – тараторила я, захлебываясь словами.

Мы сели рядом, устроились поудобнее. И он положил ладонь на мою руку.

– Ты что, шутишь? – сказал он, кинув взгляд вокруг. – Тебя кто-то подговорил? Нужно быть чокнутым, чтобы иметь любимое здание, тем более из спроектированных мною. Таких людей просто не бывает.

– Да нет. Никто меня не подговаривал. Я как раз из тех чокнутых, правда-правда.

– Так ты, что, тоже архитектор?

Его вопрос прожег меня насквозь. Я нахмурилась, почувствовав, как между бровей пролегла отвратительная складка, из-за которой, по утверждению мамы, у меня рано появятся морщины. Ну да, формально я – архитектор. Или могла бы им стать. Но я не привыкла рассказывать о своих неудачах симпатичным попутчикам в самолетах. И я ответила:

– Скажем так: я увлекаюсь архитектурой. – Так и есть. С этим не поспоришь.

– Позвольте предложить вам напитки перед взлетом, мистер и миссис… – Голос стюардессы сошел на нет.

Коннер одарил ее обаятельной улыбкой, которую за последние несколько минут я стала воспринимать совсем иначе. Если сначала мой случайный знакомец вызывал у меня праздный интерес, хоть и немного раздражал, то сейчас я была под впечатлением от встречи со знаменитостью.