— Потому что…
— Я держусь подальше от политики, мистер Стэнтон, — не дал договорить Голд. — Мне не нужен пост судьи. А даже если бы я его занял, то, уверяю, что вам помогать бы не стал.
— Почему же? — удивился Стэнтон.
— Потому что я предпочитаю не ограничивать себя обязательствами, которые мне невыгодны и неинтересны. Я не честолюбивый карьерист. Я делаю только то, что считаю нужным, — разъяснил Голд. — Вам нечего мне предложить.
— Если вы посчитаете нужным сбросить меня, то.
— Я сброшу, — заверил Голд. — Вам же выгоднее не давать мне повода. И Стэнтон… Не думайте, что я слепой.
После этих слов Голд ушёл, а проходя мимо, как бы случайно, с силой наступил Говарду Стэнтону на ногу, и тот взвыл от боли.
Белль нагнала Голда сразу, как он появился в её поле зрения. Вместе они забрали из гардероба пальто и вышли на улицу. Шёл дождь, машину долго не подавали. Руки у Белль замерзали: одну из них она прятала в рукаве, а вторую — в кармане у Румпеля.
— Хорошо, что ты тот, кто ты есть, — шепнула ему Белль.
— Что было в том шампанском? — шутливо спросил Румпель.
Она засмеялась, а он запустил свою руку в карман и сжал в ней её ладонь. Иногда действительно лучше сделать свидетелем своей жизни кого-то, кто не разделяет твоих взглядов.
Самым приятным воспоминанием о «Bradford industrial company» для Белль была Сюзанн Дэвис. Она работала ассистентом Голда, но по сути была секретарем с зачатками юридических знаний. Первую неделю Голд не знал, что ему с ней делать, не мог придумать никаких поручений, но потом она стала просто незаменима. Она составляла его расписание, отвечала на звонки и письма, подшивала дела, носила из прачечной его костюмы. В общем, она делала всё, чтобы облегчить его жизнь. Сюзанн очень нравилась Белль, потому что была не похожа на всех, кого Белль до этого встречала в Нью-Йорке. Люди здесь чаще всего говорили только на две темы: секс и деньги. Всё, что обсуждалось, так или иначе было с этим связано, но совершенно не интересовало Белль, которая в деньгах не нуждалась, а разговоры о сексе считала слишком личными. Также со временем Белль осознала к своему ужасу, что многие ей завидуют, так как у неё было всё, о чём они могли и не могли мечтать. Только Белль знала про все подводные камни своей истории, а они видели другое, и их взгляды её кололи и смущали. А вот Сюзанн так на неё никогда не смотрела и говорить с ней можно было на самые разные темы, совершенно не касаясь ничего личного. Впервые Белль повстречала Сюзанн, когда пришла к Голду и не застала его на месте. Страдающая бездельем секретарша пояснила, кто она, и сказала, что он, вероятно, появится с минуты на минуту, но она в этом не была уверена, потому что ничего точного ей не сообщили. Румпель отсутствовал целый час, а Сюзанн рассказывала Белль об особенностях различных шрифтов, не опуская фактов из истории их создания. Сейчас Белль уже ничего не помнила, но само слово «шрифт» стало ассоциироваться со Сюзанн, Белль у себя в голове даже произносила его её голосом и всегда неизменно улыбалась. Сюзанн говорила, что ей нравится работать с Голдом, потому что он никогда не пересекал границ, не пытался связать её с собой отношениями помимо профессиональных, никогда не срывался, и даже напротив был чересчур вежлив. Голд не требовал от неё лгать кому-то, не унижал её достоинства, а ещё очень много платил, что её страшно смущало. Он позволял ей быть невидимкой, спокойно ведущей свою жизнь, и в тоже время подчеркивал её значимость. Сюзанн и сама была очень сдержанна в присутствии Румпеля, как солдат перед генералом, но рядом с Белль раскрывалась и менялась: вся её доброта и жизнелюбие просто вырывались наружу. Сюзанн одним присутствием могла поднять настроение, но, невзирая на всю приязнь, они с Белль не смогли связать себя крепкими узами дружбы.
Было ещё кое-что, за что, наверное, все Голды без исключения любили мисс Дэвис. Она однажды случайно спасла Румпелю жизнь. Как-то Голд должен был лететь в Чикаго, а Сюзанн ошиблась со временем и озвучила ему неправильную информацию, и Голд опоздал на посадку. Самолет упал через полчаса после отправления и почти все, кто был на борту, погибли. Сюзанн, которая ждала увольнения, получила премию, а Белль при следующей встрече обняла её и не отпускала минут пять. Забавно, что эта была её единственная ошибка за все шесть с половиной лет работы с Голдом.
Комплекс героя Белль нашёл свое воплощение и в Нью-Йорке. Кое-как смирившись, что её супруг работает на Корпорацию Зла, она решила помогать людям, и подобно многим идеалистам из реального мира, страдающие излишним героизмом, она ударилась в активную благотворительность.
— Я решила заняться благотворительностью, — объявила она как-то раз Румпелю.
— И кого же ты будешь спасать? — скептически сказал Голд. — Африканских беженцев? Бродячих псов? Гризли в Йеллоустонском парке? Что там сейчас модно?
— Людей, — сказала Белль, — местных людей.
