Нам было приказано подготовить для исполнения семь фрагментов. Старая Меани вытащила свой шамисэн и начала играть. Мы повторяли каждый фрагмент сотни раз, работали день и ночь, почти не делая перерывов на сон и еду. Через два дня я досконально знала мельчайшее движение каждого фрагмента наизусть. Старая Меани ни на минуту не переставала восхищаться. Она была почти в экстазе.
Пятнадцатого декабря Старая Меани заранее повела меня в Нёкоба, чтобы не дай бог не опоздать. Во второй студии сидели и ждали тринадцать девочек. Все нервничали. Все, кроме меня. Я все еще не понимала важности события. Для некоторых из них тот день был последним шансом сдать экзамен и стать майко. В случае провала, с мечтой о карьере можно было распрощаться.
Нас вызывали на экзамен по очереди. Дверь была закрыта, так что мы не видели, что происходит внутри. Это только добавляло напряжения и в без того нервную атмосферу коридора.
Мы не знали, какой из фрагментов нам придется исполнять, когда нас позовут внутрь и мы будем стоять на сцене. Только после того как мы поднимемся на сцену, старшая учительница скажет нам, что именно нужно исполнить.
Двух моих подружек пригласили до меня.
– Что вам пришлось исполнять? – спросила я, когда они вышли из экзаменационной комнаты.
– Ториой (история игрока на шамисэне), – ответили обе девочки.
– Ладно, – подумала я, – значит, и мне достанется то же самое.
И я начала мысленно танцевать ториой, постепенно повторяя каждое его движение. Я и правда не понимала, почему все так волнуются. Подошла моя очередь. Первая часть экзамена заключалась в том, что надо было открыть дверь так, как нас учили. К тому времени движения уже стали механическими, практически второй натурой. Я двигалась очень плавно и грациозно.
Я открыла дверь, поклонилась и спросила позволения войти. Теперь и я поняла, почему другие девочки так нервничали. Старшая учительница была там не одна. Там присутствовали также все младшие учительницы, мастер Итирикитей, члены Кабукай, представители очая и ассоциации Гейко и еще несколько человек, которых я не знала. Целые ряды людей, сидевших напротив сцены и готовых оценивать экзаменующихся.
Я постаралась сохранить самообладание и по возможности спокойно подняться на сцену.
Старшая учительница повернулась ко мне и сказала всего одно слово:
– Наноха (история о бабочке и цветах). «Ого, – подумала я, – значит, не ториой. Ну и ладно. Давай, Минеко, покажи им, что можешь».
Я остановилась на минутку, чтобы поблагодарить судей, и начала танцевать. Первую часть фрагмента я исполнила безупречно, а потом, буквально в конце, сделала малюсенькую ошибку. Остановившись прямо в той же позе, я повернулась к аккомпаниатору и сказала:
– Я сделала ошибку. Пожалуйста, начните все сначала.
– Мы бы не заметили этой ошибки, если бы ты не сказала о ней, Минеко, – вмешалась старшая учительница. – Прошу прощения, но, поскольку Минеко почти закончила танец, не возражаете ли вы, если она повторит только последнюю часть?
– Конечно не возражаем, – согласились все.
– Мине-тян, – обратилась ко мне старшая учительница, – пожалуйста, только последнюю часть.
– Да, – сказала я и закончила танец. Снова поблагодарив всех, я покинула сцену. Старая Меани металась по коридору, как пантера в клетке.
– Как прошло? – кинулась она ко мне в ту же секунду, как только я вышла из аудитории.
– Я сделала ошибку, – ответила я.
– Ошибку? – заголосила Старая Меани. – Какую ошибку? Серьезную? Думаешь, ты провалилась?
– Я уверена в этом, – сказала я.
– О господи! Я надеюсь, что нет!
– А что в этом страшного? – спросила я, все еще не понимая всей серьезности происходящего.
– Если так, то тетушка Оима будет крайне расстроена. Она лежит там, дома, и, затаив дыхание, ждет результата. Я очень надеюсь, что мне не придется принести ей плохие новости.
Вот теперь я почувствовала себя ужасно. Я совершенно забыла о тетушке Оима. Мало того, что я была паршивой танцовщицей, так еще и эгоистичной, беззаботной девчонкой. И чем дольше мы ждали, тем хуже я себя чувствовала. Наконец представитель Кабукай собрал нас всех у входа в Нёкоба.
– Итак, – провозгласил он, – объявляем результаты сегодняшнего экзамена. Я рад сообщить, что лучше всех его сдала Минеко Ивасаки, получив девяносто семь баллов. Поздравляем, Минеко.
Остальные итоги, напечатанные на листе, он повесил на стену.
– Здесь все ваши результаты, – показал он. – Я приношу свои соболезнования тем, кто не сдал экзамен.
Я не могла поверить в происходящее. Мне казалось, что произошла ошибка. Однако результат был оглашен вслух и даже написан черным по белому.
– Лучше быть просто не могло! – ликовала Старая Меани. – Тетушка Оима будет просто счастлива! Правда, Минеко, я так горжусь тобой. Какая ты молодец! Давай отпразднуем, а потом пойдем домой. Позови подружек, пусть идут с нами. Куда пойдем? Выбирай, куда хочешь. Все за мой счет, – бормотала она.
