Мы как раз заканчивали разгружать с помощью лебедки лодку. В трюм перетаскивали ящики с оружием и драгоценными монетами. Работа на корабле кипела, а на горизонте догорали, сносимые ветром и волнами, останки рыболовного судна.
— Дядя? — удивился я ему. С этими пиратами вообще забыл о его существовании. А, кстати, где он был? Об этом я его и спросил.
— Спал, — тоже удивленно ответил он.
Со всех сторон послышались смешки.
— Вы, доктор Уилсон, умудрились пропустить все самое интересное, — сдерживая смех, дипломатично выразился старпом Стенли Ипкис.
— Как же я тебе завидую, дядя, — а вот меня прорвало. После чего ржали уже все во весь голос и не потому что я отвесил отличную шутку, просто всем нужно было сбросить накопившееся напряжение.
Из пиратов никто не выжил, отправленный на место крушения нами катер обнаружить никого не смог.
Буксир из Картахены пришлось ждать целые сутки, а потом еще сутки тащиться с черепашьей скоростью в Колумбию.
Переезжать с корабля в город я не собирался. У меня отличная каюта на «Алессандре», по роскоши и техническому оснащению переплюнет любой современный отель, тем более в такой дыре, как Картахена.
Ремонтные работы, что предстояло провести касались лишь основного двигателя и вспомогательного генератора, так что они мне никак не помешают.
Да и светится я здесь не хотел. Дождусь самолет, а это займет где-то сутки, и улечу. Вызвал сюда свой Super Constellation. На Twin Bonanza лететь пришлось бы в два раза дольше. Из-за конспирации не захотел связываться с местными. Все же мне предстояло поднятые со дна морского сокровища перевозить. Да, я решил все, что было за этот месяц добыто отвезти домой, от греха подальше. Вдруг еще кто-нибудь на мое добро позарится. К тому же в эти архаичные времена транспорт не досматривают, а если даже кто из властей и сунется, то всегда можно дать взятку. В Латинской Америке это обыденность.
В общем, в планах было, не привлекая к себе внимание, дождаться самолета и по-тихому свалить из Колумбии. Но мои планы наглым образом были нарушены.
Та шумиха, что случилась в США, когда журналисты пронюхали о покупке мною бывшего военного корабля и организации морской экспедиции, докатилась и до сюда. И зашедшую в порт «Алессандру» опознали.
Корабль посетил адъютант губернатора департамента Боливар и передал мне приглашение посетить резиденцию, которая как раз располагалась в городе Картахене.
Отказывать главе местной администрации было нежелательно, и я, надев один из своих костюмов, что прихватил с собой в море, я же все-таки миллионер, а не какой-то там реднек, отправился во дворец.
Машину за мной, кстати, прислал губернатор. Расщедрился на «роллс-ройс». Водитель был из местных, а вот охрану я взял свою. События в Конго показали, что расслабляться опасно для жизни.
Из порта мы въехали в город, который жил своей провинциальной жизнью, с редкими прохожими и еще более редким автотранспортом, а затем и в его старую часть, в которой уже было за что зацепиться глазу, все же центр — это всегда сосредоточение достопримечательностей.
К последним можно было отнести и резиденцию губернатора. Двухэтажное каменное здание было построено в испанском колониальном стиле, это когда фасад светлый, крыша черепичная, окна с дверями в форме арок, и обязательное наличие аркады с изящными колоннами. Подобные дома можно встретить и южных штатах Америки.
— Мистер Уилсон! — на ступенях, уважил, так уважил, меня встречал сам губернатор Луис Фосьон Миллан Варгас. И был он в военной форме, что меня сперва смутило, все же он возглавлял гражданскую администрацию. Но затем вспомнил, что у власти в Колумбии сейчас стоят сплошь военные и это все объяснило.
— Рад приветствовать вас в моем родном городе! — сияя во все зубы, радушно поприветствовал он меня.
— Господин полковник, — ответил я ему взаимностью, пожимая его руку. — У вас чудесный город, — отвесил я обязательный в таких случаях комплимент. На самом деле Картахена больше напоминала поселок городского типа, чем административный центр.
Луис Варгас лицом ни на латиноамериканца, ни на испанца совершенно не походил. Встретил бы я его где-нибудь в Штатах и решил бы, что он типичный янки. Мордатый, белокожий до красноты, грузного телосложения. Рукопожатие у него оказалось крепким, я бы даже сказал мощное, моя рука словно в тиски угодила. Но это было секундное неудобство. Тиски разомкнулись, губернатор улыбнулся мне еще шире и пригласил меня внутрь, в прохладу. На последнее я надеялся, спарился уже в этой влажной жаре, но просчитался. Судового кондиционера в резиденции не оказалось, а обычных в это время еще не производили. Большие потолочные вентиляторы, смотревшиеся чужеродно совершенно не справлялись с местной жарой и только гоняли воздух туда-сюда.
Расположились мы в одном в одном из малых залов с расписанным на религиозную тему потолком и необязательным в этом климате камином, который сам по себе оказался произведением искусства, в антикварных креслах с мягкой обивкой и удобной посадкой друг напротив друга.
