— Мистер Уилсон, — ко мне с раскрытой ладонью шагнул Ник Спатари. — Вы тоже рисуете? — его взгляд мазнул по кистям, которые я в этот момент выбирал.
— Ага, вот решил пейзажи пописать. Красивые у вас тут места, — сообщил я местной знаменитости, немного раздраженный тем, что меня отвлекли. Нет, никакого негатива к этому молодому парню я сегодня не испытывал, даже в душе смеялся над собой из-за своих вчерашних кровожадных планов в отношении него. Но у меня появилось важное дело, даже два и я хотел их по-быстрому провернуть, да свалить отсюда. В общем, не до светской трепотни мне сейчас.
— Значит вы тоже художник! — его восторженный тон зародил во мне нехорошие предчувствия. — Вы обязательно должны взглянуть на мои работы! — вот оно. — Я не приму отказа! — надавил он, видимо, уловив желание увильнуть в моих ошарашенных предложением глазах.
— О, как я вам завидую! — воскликнула, греющая уши, продавщица предбальзаковского возраста. — Сеньор Спатари необычайно талантлив! — она утопила Ника в мечтательно-влюбленном взгляде.
Ник смущенно рассвел, но поспешил убраться из зоны поражения и меня за собой утащил, бесцеремонно схватив за рукав моей куртки.
— Да подожди ты, — вырваться мне удалось только на улице. — Дай хоть куплю зачем пришел!
— Извини, она меня пугает, — еще больше смутившись, признался он. — Я тебя здесь подожду.
— Ага, жди, — вздохнул я, поняв, что отбрехаться от похода в ателье художника не выйдет.
Взяв гуашь, бумагу, металлическое перо и на всякий случай кисти, я сложил все это в фирменный пакет, подальше от чужих глаз, нацепил на лицо улыбку и вышел к решившему похвастаться своими работами Спатари.
Мастерская находилась в доме на соседней улице, на последнем этаже пятиэтажного дома. Большое и светлое помещение, наполовину заставленное работами. Здесь были как скульптуры, так и картины. Первые занимали почти все горизонтальные поверхности, вторые висели на стенах и часть из них стояла на полу.
Судя по датам работ начинал Спатари с импрессионизма, а затем ушел в экспрессионизм с его упрощённым изображением, искаженными пропорциями, яркими цветами и резкими контрастами.
— Отличные работы, — прошелся я вдоль стен. — С кого писал? — остановился я возле одной из ранних картин художника с обнаженным женским силуэтом на фоне лунной дорожки на морской глади.
— Да есть тут одна красотка, — плотоядно отозвался Ник. — Лучиана, — ее имя он мечтательно протянул.
— Тело у нее шикарное, — я поцокал языком.
— Ага, позировать она мне наотрез оказалась, пришлось рисовать по памяти, — припомнив нанесенную красоткой обиду, вздохнул художник. — Так, говоришь, картина тебе нравится? — встряхнулся он.
— Нравится, — не ожидая подвоха, признался я.
— Хорошо, я согласен. Сто долларов, и она твоя.
— Эээ, — опешил я от такого коварства. Что-то я не припомню художника по фамилии Спатари, чьи картины в мое время продавали на аукционах за миллионы, а это значит, что он так и остался местечковой знаменитостью. Так и зачем мне работа безызвестного в мировом масштабе художника?
— Девяносто, — не так расценил мою заминку Ник.
— Пятьдесят и по рукам, — отказываться было как-то невежливо, а я еще хотел узнать от него о Лучиане.
— Сегодня наши вечеринку устраивают, — сообщил мне Спатари.
— Ваши — люди искусства в смысле? — уточнил я.
— Ага, соберутся художники, скульпторы, поэты, музыканты и их музы, — на последнем слове Спатари даже причмокнул. Хотел Виолетту пригласить, но она, ночью улетела. Представляешь, за ней семья целый самолет прислала. Северяне — богачи, — с завистью произнес он, — не то что мы, голодранцы, — а теперь в его голосе я отчетливо услышал классовую злость. — Так тебя ждать? — вернулся он к вопросу вечеринки для бомонда.
— А Лучиана на ней будет? — ответил я вопросом на вопрос. Мне так-то и вчерашней вечеринки за глаза хватило, но вопрос с гормонами надо было срочно решать. А где еще можно подцепить относительно приличную красотку, как не в обществе людей искусства? Ведь именно на эту богемную публику так падки женские сердца.
Ник одобряюще загоготал.
— Приложу все усилия, — заверил он меня.
Поменяв нужные доллары на ненужную картину, я покинул ателье, обещав к полночи подъехать в соседнее здание, где снимал квартиру коллега Спатари и где, собственно, будет проходить вечеринка.
Но до нее мне нужно было сделать еще одно дело, вернее, два — составить послание КГБ и подкинуть его механику, который, как я узнал, до утра будет находиться в больничной палате.
В больницу я решил нагрянуть, не как тать ночная, в моем потрепанном состоянии только в окна лазить, да от охраны бегать, а под вечер. Буду изображать заблудившегося иностранца.
Вышло даже легче того, на что я рассчитывал. Врачей и пациентов в это время уже не было, а дежурная медсестра отвлеклась на телефонный разговор, и я прошмыгнул в то крыло, куда после разговора зашел хирург, где и начал заглядывать во все подряд палаты.
