— Тариф единый и он работает в обе стороны, — невозмутимо ответил Патерсон, раскуривая старомодную трубку.
— Хорошо, договорились, — пришлось соглашаться.
— Сейчас уже поздно, но я завтра утром еду по посольским делам в Лозанну, и заеду в комитет. Я лично знаком с Эвери Брендеджем, президентом МОК. Уверен он не откажется от личной встречи со своим соотечественником. Так что, позвони мне завтра вечером часов в пять, думаю, к тому времени у меня уже будут для тебя хорошие новости.
Попрощавшись с Патерсоном, я сел в такси и задумался над своими дальнейшими действиями, ведь вопрос с МОК будет решен не раньше завтрашнего вечера. Можно было снять гостиницу здесь в Берне, но тут из окна машины я увидел яркую вывеску проката автомобилей и не только — перед его входом стояло несколько интересных экземпляров. Понятное дело, я не смог проехать мимо и попросил высадить меня здесь.
Мой выбор пал на совершенно шикарный кабриолет Мерседес S220. Цена на него кусалась, но я без возражений выложил требуемую сумму и, купив дополнительно карту, поехал в Лозанну, намереваясь оставить Мерседес в аэропорту и оттуда уже вылететь в Брюссель.
Хоть от Берна до Лозанны было всего-ничего, каких-то восемьдесят километров по короткому пути, но я растянул путь почти на два часа. Всему виной чудесные виды, которые открывались по обеим сторонам дороги, и я не стал отказывать себе в удовольствии, выбрал маршрут, который проходил вдоль Женевского озера. Спешить-то до завтра всё равно было некуда.
В Лозанну я приехал без четверти десять. Заселился в пятизвездочный Beau-Rivage Palace с отличным видом на озеро и стоянку яхт на нем и, заказав на завтра завтрак в номер, уснул.
В итоге целый день у меня выдался свободным, и я воспользовался этим незапланированным выходным, чтобы как следует отдохнуть и подлечить расшатанные нервы. Съездил на один из пляжей на озере, вдоволь накупался в его кристально чистой воде, а в обед снял небольшую яхту, чтобы освежить свои подзабытые с итальянского вояжа навыки. В итоге в гостиницу я вернулся без четверти пять и, приняв душ, позвонил в американское посольство.
— У меня отличные новости, Фрэнк, — сразу и без прелюдий порадовал меня Патерсон, — я обо всем договорился с Брендеджем. Он готов с тобой встретится завтра в десять утра.
Мистер Эвери Брендедж оказался монументальным мужиком с носом картошкой и лысиной. Пока я ждал его в приемной, прочитал пару брошюр об истории международного олимпийского комитета. Как оказалось Эвери были первым президентом этой Богом спасаемой конторы, который и сам был спортсменом, и участником Олимпийских игр, а именно олимпиады 1912 года в Стокгольме.
Кроме брошюр об истории Олимпийских игр тут были и рекламные буклеты Картины-де-Ампеццо, с шикарными черно-белыми фотографиями этого итальянского горнолыжного курорта, которые напомнили мне о моей зимней поездке.
От воспоминаний меня отвлекла секретарша Брендеджа, пригласив в кабинет босса.
— Итак, мистер Уилсон, — начал он после того как мы поздоровались, — мистер Патерсон сказал, что у вас ко мне дело, которое касается вашего спонсорства нашего комитета. Я надеюсь, что в обмен на деньги вы не попросите включить автогонки в программу летних игр. Если таков ваш план, то вынужден вам сразу отказать.
— Нет, что вы, мистер Брендедж, — опешил я от такого наезда. — Автогонки никак не соответствуют философии олимпийских игр, это в большей степени соревнование машин, а не гонщиков, — ага прямо сейчас отдам МОК мою гонку 24 часа Дайтоны и доходы с нее. Ищи дурака. — Я хочу стать одним из технических партнеров олимпийского комитета и предоставить в ваше распоряжение мои снегоходы. Вот извольте ознакомиться.
С этими словами я достал из портфеля заранее заготовленную пачку фотографий, на которых в различных ракурсах были изображены снегоходы. Увидев в кабинете Брендеджа портативные кинопроектор присовокупил к фотографиям еще и кинопленку.
Президент МОК молча просмотрел все фотографии, взглянул на пленку и вызвал ассистента. Когда тот пришел я продемонстрировал небольшой ролик, который мы в Миддлтауне специально смонтировали для подобных случаев.
— Я сейчас разворачиваю производство этих машин сразу в двух странах. У нас в США и в Канаде. И у меня уже есть контракт с королевской конной полицией Канады на поставку большой партии этих машин. Думаю, вам не надо объяснять насколько снегоходы будут полезны на зимних олимпийских играх. Вы сами видите, что у них масса преимуществ по сравнению с обычными аэросанями, которые используются сейчас.
— Возможно, — неопределенно ответил Брендедж, — машинки, конечно, занятные. А еще я понимаю ваш интерес в этом деле. Олимпийские игры будут отличной рекламой ваших снегоходов.
— Всё верно, это будет взаимовыгодное партнерство, — не стал я отрицать очевидное. — Если мы с вами договоримся я готов даже подписать контракт сразу на несколько олимпийских игр. На следующие тоже.
Мое последнее заявление вызвало у президента МОК усмешку.
