Форду, судя по его недовольному виду, мое заявление о приоритете права голоса простых пилотов над голосами владельцев и руководителей гоночных команд очень не понравилось. Но мне было глубоко на это плевать, мне нужно было набирать очки репутации, а заодно подстраховаться, так что я проигнорированный его полный раздражения и гнева взгляд.
— Итак, у нас шестьдесят четыре пилота и соответственно шестьдесят четыре голоса, — продолжил я. — Господа пилоты, не стесняйтесь, высказывайте свое мнение.
— Джентльмены, с вашего позволения я начну. — Со своего места поднялся Зора Аркус-Дунтов, первый пилот заводской команды General Motors. — Я за то чтобы ехать. Мы мужчины или как? Ну, будет дождь, пусть даже ливень, но это же не повод отменять гонку. Так что я за то, чтобы проводить гонку. Кто согласен со мной поднимите руку.
— Я говорю от от лица всех пилотов Форда, это наше общее решение, — взял слово Тим Флок. — Мы едем!
— Уже восемь голосов «за», — прокомментировал Форд, буравя меня взглядом.
— Еще бы они не были «за», — отреагировал на это Шелби, — Они все на новеньком Ford Thunderbird, а это такая тяжелая машина что ей ветер, даже и такой сильный помехой не будет. Там металла на две наших Джульетты.
— А ты что думаешь? — также тихо спросил его я. Да, я не вмешивался в принятие этого решения. Все же не мне рисковать жизнью.
— Мы с парнями всё решили еще рано утром, когда только стало известно об урагане.
Шелби встал и так же громко озвучил мнение нашей команды:
— Пилоты Wilson American Alfa-Romeo сегодня выйдут на старт. Америка — наш дом и трусить дома мы не будем.
В итоге, если у кого-то и были сомнения и возражения, то вслух никто их не высказал. Все шестьдесят четыре пилота проголосовали за гонку.
— Хорошо джентльмены, гонка будет, — подытожил я. — Тогда нужно подписать бумаги о том, что вы понимаете все риски и в случае чего никто не будет иметь претензий к организаторам гонки. Мистер Мэтьюз, прошу вас, — передал я слово юристу.
Формальности были быстро соблюдены и все причастные вернулись к своим обязанностям, а владельцы гоночных команд прошли в ложу для почетных гостей. Туда же направился и я.
Поздоровавшись с высокопоставленными гостями: братьями Кеннеди, как всегда безупречной Жаклин и губернатором Флориды, я устроился рядом с условно своими. Здесь были совладелец трассы в Дайтоне — Алекс Ульманн, Bank of America традиционно представлял президент, Дункан Оппенгейм с сыном представляли одного из главных спонсоров гонки — American Tobacco. Также в ложе находились Рэй Крок, Дино де Лаурентис с главными актерами «Гран-При» и конечно Перри Мэтьюз с сестрой. А вот Ромео на гонку приехать не смог.
Старт гонки, как и в Ле-Мане был назначен на три часа пополудни. Финиш, если ничего экстраординарного не произойдет будет завтра в это же время.
За сутки болиды, те, которые финишируют, должны будут пройти где-то в районе четырёх тысяч километров. Примерно столько же сколько и в Ле-Мане. Может быть даже чуть больше, потому что у меня на трассе есть целых два «Мульсана», а не один как во Франции. Две длинные прямые, одна пять а вторая четыре километра нужны для того чтобы машины могли показать себя с лучшей стороны в самом любимом для американцах деле — в обгонах.
Например, если взять тот же NASCAR будущего, то ничего примитивнее него просто быть не может. Один большой поворот налево. Но сочетание сумасшедшей скорости, обгонов и аварий делает эту гоночную серию самой популярной на телевидении во всём мире.
Поэтому в Дайтоне обгоны мне тоже очень нужны.
Ровно в три часа дня губернатор объявил гонку открытой, и пилоты начали. Как и полугодом ранее тридцать человек сорвались со своих мест и побежали к машинам.
Не участвовали в этом забеге только наши пилоты — Рой Сальвадори и Пьер Левег. Оба согласились с моими доводами, что вероятность аварии при таком старте действительно слишком велика, а особой выгоды этот забег не принесёт. Так что наша гоночная команда выделилась из всех не только необычной раскраской болидов, ярко-красных с широкой черной полосой, но и поведением пилотов.
К счастью, больших неприятностей на старте не случилось, в результате суматохи столкнулись только две европейские машины, второй экипаж Феррари и Ягуар, но их повреждения оказались не критичными и, проковыляв один круг, а затем вернувшись в боксы, они вышли на трассу. Правда, о победе этим машинам можно было уже не мечтать.
Мои же гонщики заняли места ближе к концу пелотона.
