Перри убавил звук и подошел к бару.
— Вот видишь, скоро о твоей победе заговорят все!
Генри Форд Второй в раздражении отбросил газету. Фотография улыбающегося Фрэнка Уилсона на первой полосе детройтской «Detroit Free Press» раздражала, а заголовок статьи вызывал зубовный скрежет — «Фрэнк Уилсон на вершине мира».
— Ли, ты это уже видел? — в кабинет вошел Яккока, самый талантливый из его управленцев.
— Еще нет, мистер Форд, — ровно ответил Якокка. Когда шеф в раздражении лучше не проявлять эмоций.
— Тогда читай, — один из самых богатых людей Америки перекинул через стол газету и потянулся за гильотинкой для сигары. Раскурив флоридскую сигару, Генри не в состоянии усидеть на месте нервно встал, его кресло облегченно скрипнуло, мистер Форд был достаточно грузным мужчиной, и подошёл к большому панорамному окну, из которого открывался прекрасный вид на его заводы.
Если Детройт был сердцем стального пояса США, центром промышленной силы этой великой страны, то заводы Форда — это сердце уже самого Детройта. Остановятся они — остановится и сам Детройт, а за ним и весь стальной пояс падёт, превратившись в ржавый.
Именно об этом сейчас думал Генри Форд Второй. Ему не были чужды мессианские идеи, он представлял себя человеком, на ком лежит великая миссия и на плечах которого держится промышленная мощь его Родины.
Поэтому на появление наглого выскочки Уилсона он и реагировал настолько резко. А уж теперь, когда в его собственном доме — США кто-то смеет говорить, что Генри Форд уже не первый — он воспринимал это как личный вызов, не иначе.
— Прочитал? — нетерпеливо спросил Генри, развернувшись к Яккока. — И как тебе?
— Конечно написано эмоционально, но ни слова неправды. Уилсон создал отличный автомобиль, на котором выиграл сложную гонку, а Америка любит победителей. Уилсон как раз победитель и есть.
— Та как будто им восхищаешься, Якокка, — Форд недобро буравил своего помощника взглядом.
— Не восхищаюсь, а стараюсь быть объективным. Для того чтобы лизать вам задницу у вас есть куча других людей. Моя же работа — говорить вам правду.
Раздался звонок он секретарши мистера Форда, которая сообщила о приходе мистера Макнамара. Форд велел его впустить.
— Мне вот интересно, — с порога заговорил будущий министр обороны в правительстве Джона Ф Кеннеди, — почему эта статья выходит именно в «Detroit Free Press», в газете, которая издается в самом сердце «Форд Моторс Компани»? Если я ничего не путаю, то мы полностью спонсируем эту газету. Иначе чем ударом в спину это не назвать. И я уверен, что это эскапада лично против вас, мистер Форд.
— Америка любит победителей, — усмехнувшись повторил слова Ли Форд, — Так Якокка?
— Да, мистер Форд, — ответил тот, — и наши отчеты показывают, что это не просто слова. После каждой победы «Wilson American» спрос на машины Уилсона растёт по экспоненте. Что будет сейчас с рынком тоже спрогнозировать не трудно. И завод в Италии, и строящийся завод в Баффало будут обеспечены заказами на годы вперед. Уилсон побеждает на гоночных трассах и из-за этого побеждает на рынке продажи автомобилей. Зависимость прямая. Этот парень становится серьезным игроком.
— У нас тоже есть гоночная команда, — взял слово Макнамара, — мы успешно выступаем в Наскаре.
— Это не то, Роб. Мы же это уже обсуждали с тобой, — отмахнулся Якокка. — Машины, участвующие в Наскаре — это монстры Франкенштейна. А у Уилсона — серийные автомобили, которые запросто можно купить. Это разные вещи. Если мы хотим его закопать, нам нужно не лоббировать запретительные меры или пытаться помешать производству его машин в США. С Европой и его американским проектом мы всё равно ничего не сделаем. Нам нужно победить на его поле. Форд должен доминировать в гонках на выносливость. В Себринге, Дайтоне и само собой в Ле-Мане.
Всё это время Форд молчал, смотря в одну точку, как будто сквозь пространство.
— Значит так, — словно очнувшись, деловито заговорил он. — Мне нужно лучшее оборудование, лучшие инженеры и лучшие пилоты. Мне плевать сколько это стоит! Я никому не позволю опередить «Форд Моторс»! Мой дед и отец ни для того основали эту великую компанию, чтобы какой-то хлыщ с машинами сраных макаронников устанавливал тут свои порядки. Сделайте мне лучшие в мире гоночные машины, и мы похороним Уилсона с его Альфа Ромео. А когда гроб его компании опустят в могилу, я лично закажу для неё памятник.
