В завершение нашей краткой характеристики саксонцев, расселившихся на приграничных рубежах европейской цивилизации, отметим, что могущественный Тевтонский рыцарский орден, сыгравший едва ли не ключевую роль в распространении цивилизации и христианства среди славянских народов, построивший цепочку неприступных крепостей от Балтики до Карпат, в описываемом нами XV в. играл в Трансильвании значительно меньшую роль. Могущественные тевтонские крепости, например Бран, на протяжении XIII в. защищавший Брашов, перешли к самим саксонским городам, для защиты которых они предназначались. Во времена Дракулы Тевтонский орден потерял былые мощь и престиж после тяжелого разгрома от поляков при Танненберге, а венгерские короли, убедившиеся в чрезмерных претензиях ордена, перестали доверять ему. Так что заботы тевтонцев сводились к защите одного только Северинского Баната в юго-западной части Трансильвании, огибаемой Дунаем и заходившей на территорию современной Югославии, где они командовали несколькими важными фортами.
Дела, связывавшие Дракулу с Трансильванией, относились главным образом к областям, густо заселенным потомками саксонских переселенцев. В первую очередь — к области вокруг Брашова, упоминавшейся в старинных грамотах на немецкий манер как Бурценланд (ныне Цара Бырсей), где располагались несколько городков и множество деревень пестрого этнического состава. Другая представлявшая интерес для Дракулы область носила более германизированный характер и располагалась в окрестностях города Сибиу. Эберхард Виндеке, биограф императора Сигизмунда, именовал ее Зибенбурген (Siebenburgen, т. е. семь крепостей/городов, или Семиградье), каковым названием немцы и по сей день обозначают всю Трансильванию. И Цара Бырсей, и Семиградье находились в пределах княжеств Амлаш и Фэгэраш, традиционных владений валашских господарей в самой Трансильвании. Поскольку в них проживало население смешанной этнической принадлежности, они оставались источником вечных раздоров с венгерскими королями, предпочитавшими не вспоминать, что в границах этих княжеств имелось также множество чисто румынских городских и сельских поселений.
Если мы хотим до конца понять «устрашительные» меры Дракулы по отношению к «привилегированным» саксонским общинам Трансильвании, следует признать, что даже в ту эпоху преднациональной государственности румыны, которых роднили с Дракулой общий язык и православная вера, составляли большинство населения Трансильвании (по грубой оценке, около полумиллиона человек в XV в.) и никакими правами не пользовались. Считавшиеся людьми «без истории», румыны в основном были крепостными на землях венгерских, секейских или саксонских землевладельцев. Румынская верхушка общества была практически уничтожена, и из румынской знати выжили только те семейства, которые ради собственной выгоды решали «омадьяриться» и принять католическую веру — типичный пример мы находим в лице Яноша Хуньяди. Тем не менее румыны в большинстве своем хранили верность родному языку, обучали ему детей в семьях (ввиду отсутствия школ) и продолжали исповедовать свою не признанную государством веру, хотя в Трансильвании того времени у православной церкви не было собственных епархий и епископов. Священников, которые служили в различных крестьянских приходах, посвящали в сан митрополиты Молдавский или Валашский, что помогало сохранять православие среди трансильванских румын. Временами притесненное румынское население поднимало бунты, а случалось, объединялось с венграми-крепостными в мятежах против владетельной знати, как во время восстания 1437 г. в Бабольне. Национальная и духовная жизнь румын, которую политическими методами подавляли венгерские короли, а религиозными — не менее трех инквизиций, все-таки теплилась. Ее отражением можно считать изящные деревенские церквушки, построенные целиком из деревянного бруса (простому народу не позволялось строить из камня), сохранившиеся и до наших дней.
Благодаря невероятной красоте местной природы с чередованием пасторальных и мрачно-зловещих пейзажей, разнообразию языков, рас, религий и обычаев, существенному влиянию и западных, и восточных культурных образцов, благодаря процветавшим в городах торговле, промышленности и ремеслам Трансильвания представляла собой поистине уникальный микрокосм, в котором нашло отражение все богатство гибридной восточно-западной цивилизации. Вот почему Трансильвания со времен Дракулы и доныне привлекает множество путешественников. Богатство этого края стало его благословением, но одновременно и проклятием: он как магнит притягивал агрессивные и противоборствующие политические силы и служил ареной борьбы их интересов.
