— Вам не стоит боятся его! — обратился демонолов к народу. — Ему не выбраться из этих цепей. Он только кажется сильным, но на самом деле, мы сможем победить его. Вместе с вами!
Он цепко оглядел толпу внимательным взглядом.
— Кто из вас пострадал от существ, как он? Кто желает воспользоваться своим правом отомстить?
Из толпы послышались крики. Кто-то начал поднимать руки. Демонолов остановил свой взгляд на юноше в переднем ряду, указал на него рукой.
— Ты.
— Эти чудовища убили мою мать. Сначала изнасиловали, а потом оставили погибать в канаве. И не только ее. Такая судьба постигла половину женщин из нашего поселка. Я едва сбежал оттуда. — слова его сквозили яростью, он смотрел в глаза демону, будто совсем не боялся. А тот смотрел в ответ, пытаясь заставить свое сердце не сжиматься так сильно.
— Мне жаль, что тебе пришлось пережить это. Мы, демоноловы, даём тебе право решить, каким будет первое наказание для этого демона. Выдвинь свои предложения.
Юноша помедлил.
— Ну же, ты имеешь полное право на это.
— Отрежьте ему крылья. Они должны быть только у ангелов, кто-то настолько гнилой, не заслуживает их.
Демонолов улыбнулся.
— Да будет так.
Пока демон кричал от боли в спине, от воспоминаний, разрывающих органы на части, люди слушали эти крики и упивались ими. Они упивались каждым звуком боли, каждым стоном, каждой слезой…кормили ими свою ненависть, позволяя ей взростать, увеличивая ее. Каждый всхлип, каждый прерывистый вздох, все это стелилось на их душах гордостью, удовольствием…А сам демон, сам монстр, кричал от пронзающей боли, не желая чтоб она прекращалась. Ведь только так он восполнял людям их разбитые сердца…или так ему казалось.
Копыта стучали по дороге. Зак наблюдал за тучами, плывущими по небу, пытаясь прогнать навязчивые воспоминания. Но они все возвращались, хватаясь клешнями за что только успевали. Болезненно вцеплялись в кожу, раздирая в кровь, оставляя кровавые борозды. Позади прозвучал ещё один звук копыт. Марка, почему-то не как всегда гордо, а как-то уныло, держась в седле, подъехала к Заку. С минуту они ехали молча.
— Как ты думаешь, он в безопасности?
Не было нужды упоминать кто — он.
— Он демон. Конечно он в безопасности.
— Его ранили когда-то, ты сам видел. У него тоже есть уязвления.
— Неважно. Он в прошлом, какая разница, что с ним? — сердце Зака протестующее сжалось при этих словах, а клешни-воспоминания как назло подкинули дров в огонь, оставляя в одной из ран вид пальцев, которыми тот щелкал, когда нервничал.
— Ты не можешь так думать. Разве он не был нашим другом?
— Он демон, он не может быть чьим-то либо другом.
Марка покачала головой.
— Я знаю, что ты так не думаешь, Зак. Как жалко наблюдать за тем, как ты пытаешься обмануть себя.
Она развернула лошадь, возвращаясь к Луцу, идущему позади.
И пусть Зак пытался поверить в свои слова, какое-то чувство внутри не желало этого. Предчувствие Зака вновь проснулось, прямо как в день смерти сестры или встречи с Мэем…Он попытался отогнать его, но оно было ещё хуже воспоминаний, оно не просто цеплялись изо всех сил, оно установило внутри Зака свою иерархию, отказываясь сдавать позиции…
Проснулся Мэй только после второго ведра воды. Оно было вылито на спину, вновь заставляя кричать, когда цепкая вода столкнулась с кровью.
Издевательский голос продолжал звучать где-то вверху. В один момент от него хотелось спрятаться, в другой — слушать его, запоминая, выбивая эти слова у себя на сердце. Ведь вещали они правду…
— Ну что, теперь он не кажется вам таким страшным без этих крыл? А? Теперь, когда задыхается и стекает кровью? Неужели вы все еще думаете, что не сможете победить его?
Тогда вновь загудела, она была не согласна с этим. Наевшись криками, напившись слез, они чувствовали себя сильнее, могущественнее. Но им все еще было недостаточно…
— Кто следующий? Кто решит, что дальше почувствует монстр? Что он заслуживает ощутить?
Какая-то женщина в длинном платье, скрывающим ее всю, была громче всех.
— Они убили моего сына! Заставили его стоять на коленях перед смертью, есть еду с пола. А потом жестоко убили, хохоча при этом!
— И что же ты предлагаешь? Что мы должны сделать сейчас?
— Плеть. Столько ударов, сколько его тело сможет выдержать, чтобы у него было время помучиться, перед тем, как умереть.
Толпа была согласна, она закричала, радостно поднимая руки вверх. Это было то, чего монстр заслуживает. Палач выбрал плеть, стал позади, готовясь нанести удар. А Мэй глубоко вздохнул, вспоминая, зачем делает это, приготовился принимать обжигающие удары. Зажмурил глаза и провалился в царство боли…
Рой пчел впился в спину ударом плети. Он чувствовал как горячие слезы растапливают снежинку, упавшую на щеку. На улице была зима, но ни капли холода не проникало в разгоряченное болью тело. Он хрипел, когда ещё один удар обжигал его. Тело было ни в чем не виновато, вдруг понял Мэй. Это не было выбором тела, когда Мэй решил дать его в жертву своей совести… видимо демон внутри и тут дал о себе знать.
