Он выдохнул, выпуская пар изо рта. Закрыл глаза, представляя, открывая себя этой пустоте и холоду. Взболтнул бутылкой в руке. Осталось еще немного. Подняв ее ко рту, сглотнул, облизнул с губ горькую, чуть сладкую жидкость и опустил вниз. Порыв ветра вызывал мурашки, заставляя съеживаться. Закрытыми глазами он смотрел. Смотрел и видел мир, место, которое он знал наизусть, и которое даже спустя время не сумел узнать до конца. Ведь место каждый раз менялось, показывая ему что-то новое, что-то по-своему прекрасное. Сидеть вот так на скале, зная, что внизу обрыв и бушующие волны, каждый раз было отдушиной после жарких и жестоких вечеринок. Каждый раз он приходил сюда, стараясь слиться с природой, забыть о существовании кого-то ещё. Он слышал как волны разбивались о скалы с громким грохотом, с громким криком, будто даже спустя столетия они желали победить в этой схватке. Но каменные стены стояли на своем, не пуская воду дальше, отгоняя ее громкими рыками. Он чувствовал на языке запах соли, смешанный с резким вкусом той попойки, что он вечно доставал в одном людском пабе. Там, за пределами этого места, его ждали демоны, люди, другие существа, все время чего-то ожидающие от него. Но здесь он был один. Здесь он был свободен. Ведь природе было все равно, кто он. Ей было неважно, был он человеком, монстром или вообще никем…Она принимала его как родного, выставляя лишь одно условие: не убивать. И он не убивал. Он просто сидел на этой скале, на холодящем кожу камне, слушал слова природы, разбирая ее диалоги, понимая, что реплика неба, осветившегося молнией, была разгневанной, как и само небо в этот момент…Но также он знал, что небо зло не на него…не в этот раз. Он закрывал глаза, слушая эти диалоги, понимая разочарование волн, и знал, что ему будут рады здесь даже с его открытыми глазами…даже с этим кровавым злом. Он открыл глаза. Перед ними расстелился туман. Густой, наверняка скрывающий что-то. Он знал, что сейчас этот туман скрывает и его. Встал, немного пошатываясь. Под тяжелыми черными ботинками прохрустели камушки. Он пнул один из них, и тот упал с обрыва, скрываясь в тумане. Нагнувшись, он посмотрел вниз, где сквозь полупрозрачное одеяло тумана виднелись волны, казавшиеся отсюда черными. Он задался вопросом, какого будет провести по ним рукой. Закусил губу, опять поднес бутылку ко рту. Но в последний миг передумал. Закрыл ее и отставил на одну из черных скал. Несмотря на ветер, ему вдруг стало жарко. Несомненно роль сыграл тот бурбон. Он стянул кожаную куртку, оставаясь в черной майке с короткими рукавами, не скрывающими даже плеч. Ветер прошёлся по ним своими руками, и пусть прикосновения их он почувствовал ясно, они не были неприятны, как большинство, что он испытал. Он снова посмотрел вниз, снова увидел темные волны, и вдруг почувствовал резкое желание окунуться в них…Он знал, что где-то там его ждёт брат, желающий затащить его на урок борьбы, его ждет отец, чтобы сказать какое он разочарование и как похож на мать. Его ждали друзья, хотя кто окрестил их друзьями, он не знал. Но сейчас…это было не важно. Ничего не было важно. Все существующее где-то, стирали гром волн, рык скал и ветер. А если все было не важно, он мог делать, что хотел…поэтому он ступил ближе к краю, развернулся к бездне спиной, опустил ногу в темноту…а в следующее мгновение упал в нее, сливаясь с ней, утопая в ее неосяжных объятиях. Ветер резко зашумел в ушах. Чувство невесомости тянуло вниз. Он падал, закрыв глаза, не слыша ничего кроме рева ветра, не видя ничего ничего кроме темноты. Он почувствовал резкий удар о спину, а после всепоглощающий холод, смыкающий руки по всему телу. И в этот миг он почувствовал настоящую свободу. Чувство, что вмиг поглотило его, смыкая свои пасти напором воды. И прежде чем оно смогло поглотить его целиком, он заработал руками, сильно гребя, всплывая наверх. И пасти раскрылись перед ним, предоставляя его воздуху. Глотнув его, он убрал мокрые волосы, облепившие глаза, а после…а после рассмеялся. И хоть этого не было слышно в этом месте, он громко хохотал, сам не зная, чем вызвано это желание кричать, срывая голос. Увидев вокруг себя лишь бескрайнюю синеву, уже не такую черную, он прекратил смеяться. Не черные…волны были синими, темного темного цвета…но не черными. Он раскрыл свои крылья, поднимаясь на несколько дюймов ввысь, чтобы синева не смогла поймать его, и полетел…Полетел, поднимаясь все выше, улетая все дальше. Крылья чувствовались приятным отягощением позади. С каждым тяжёлым взмахом, он поднимался ввысь, и чувствовал лишь лёгкость. Этот миг был лишь его, и в этот миг он не был монстром. Не смотря на красные глаза и черные изящные крылья. Брызги воды попадали на лицо, ветер стучал по рукам, перебирал большие перья. И пусть он не хотел быть монстром, и пусть он не хотел быть тем, кем он есть, но этот миг он запомнит навсегда…и если когда-то он упустит эту возможность, воспоминание будет согревать его, показывая этот момент из холодного одинокого утра вдали от всех, вдали от того, что называется домом, вдали от себя самого…
