Майор полиции Данилов отморозок и трус. Но как водится на хорошем счету у начальства. Однако неожиданный поступок в ходе крупной облавы ставит крест на его будущем. Теперь у него только один шанс сохранить свободу – согласиться на участие в загадочном эксперименте. Выбор невелик, но что-то идет не так: в ходе эксперимента Данилов неожиданно теряет сознание и приходит в себя в собственном прошлом. На дворе октябрь 1995 года, ему снова тринадцать лет и впереди ровно неделя до бесследного исчезновения младшего брата и самоубийства матери. Шанс предотвратить то, что когда-то навсегда изменило твою жизнь – великий дар, вот только бороться с прошлым на поверку оказывается не так-то просто. Давно позабытые детали обретают новый зловещий смысл, а восстающие события прошлого чудовищным образом перестраиваются, приближая повторение катастрофы. Остается лишь одна хрупкая надежда: попытаться в 13 лет стать тем, кем так и не сумел стать во взрослой жизни – настоящим полицейским.
Высоко над деревьями кажется, что от зноя застыл не только воздух, но и время. Однорядные дороги в строительной пыли пусты, звенящие провода оставлены птицами, крыши построек серы как земля и сверху кажутся заброшенными хижинами из классических слэшеров. В ядовитом мареве на юге грязной группой скал белеют многоэтажки – исполинские ворота в неуютный пригород. А если вглядеться в плавящуюся изумрудную даль на север, то можно увидеть над железнодорожной просекой полоску бетонного моста, на которой сереют неподвижные силуэты фур.
Но все же приятнее смотреть на запад – в пасторальном слиянии небесного и лесного океанов, временные метаморфозы перестают казаться чем-то значительным. Если двинуться туда, то можно обнаружить под собой небольшую прогалину с асфальтированной площадкой, напоминающую конечную остановку в каком-нибудь захолустье. Из тех, где никто не живет и куда единственная маршрутка заезжает только чтобы развернуться.
От площадки лучами отходили три узкие дороги. Одна совсем короткая упиралась в перелесье с заросшим оврагом перед железной дорогой. Другая тянулась по вспученным колдобинам долгой буквой «Г» меж непритязательных дачных домиков, постепенно истончаясь в тропинку, ведущую в глухой лес. Лишь по третьей можно уехать отсюда – она ныряла к узкому мосту над заболоченной лужей и, поднимаясь, исчезает в пыли.
На первой дороге, у самого перелесья стоял черный «Форд», в нем сидели двое мужчин. За рулем – смуглый с черными волосами, рядом – упитанный здоровяк. Они сидели здесь с утра и смертельно устали от зноя. Особенно толстяк – он непрестанно вытирает лицо платком. Редкая привычка – носить с собой тканевые платки, но не для него – мужчина страдал потливостью с детства. Окна с обеих сторон открыты, и можно услышать работающее радио, которое окончательно лишало иллюзии (но не ощущения) о застывшем времени.
— Пробка на Новорижской эстакаде, на внешней стороне, — рубящими фразами вещал голос. — Центральная улица, Носовихинское шоссе от переезда на железную дорогу. Стоит Ярославское шоссе от МКАД до Северянинской эстакады, заторы на Щелковском шоссе от поворота на поселок Восточный, стоит Батарейная улица от поворота в район Луговая до железнодорожного переезда. Проблемы на внешней стороне МКАД от Бесединского путепровода до Рязанского проспекта. Дмитровское шоссе от Северного проезда. Шоссе Энтузиастов от Свободного проспекта до Авиамоторной улицы. Заторы на Горьковском шоссе на всем протяжении Балашихи до Объездного шоссе. Пятницкое шоссе от деревни Федоровка. Сложности на Волгоградке от улицы Академика Скрябина до Люблинской улицы. Волоколамское шоссе – от улицы Ленина до Большой Комсомольской. Стоит Проспект Мира, Рязанский проспект, Каширское шоссе, внешняя сторона третьего транспортного от Спартаковской площади до Хорошевской улицы. Бульварное кольцо тормозит от Казарменного переулка до Никитской…
В тишине этот голос поднимался высоко, его слышно даже в лесу и дальше в овраге.
Между выездной и Г-образной дорогами, позади машины метрах в тридцати стоял небольшой одноэтажный домик с антиком и вывеской на фризе «Минимаркет». Если миновать тамбур с распахнутой железной дверью, открыть пластиковую дверь с тугим доводчиком, то можно обнаружить, что магазин тесен, а владельцы экономят на кондиционерах.
Ближе всех к двери прямо напротив холодильника с газировкой и соками стоял крепкий мужчина. В его голове туман, а в черных глазах под вечно сдвинутыми бровями – пустота. Несмотря на жару, на нем ветровка из полиакрила. Он чувствовал, как промокла от пота спина, но больше всего его раздражали рукава, прилипающие к рукам. Он ругал себя, что надел поло, вместо обычной рубашки. Эту куртку он с удовольствием выбросил бы, несмотря на стоимость почти двадцать тысяч, но сделать этого он не мог и дело не в деньгах, а в пистолете под левой рукой. Новый пистолет весит, как старый, но кажется, будто он таскает под мышкой гирю, а правый наплечник то и дело сползает на шею.
