Как мне показалось, Фадеев чувствовал какую-то подставу, только понять не мог, с чем она связана.
— Тебя что-то не устраивает? — холодно спросил Шелагин. — Считаю это отказом от наших договоренностей. Алексей Дмитриевич…
— Нет, — испуганно заверещал враз побледневший Фадеев, смотрящий на Грекова с таким ужасом, как будто тот его лично пытал. Уверен, ничего такого не было: безопасник максимум поприсутствовал при допросе, сам им не занимался. — Согласен я, согласен. Но попробовать смягчить клятву ведь должен был? Вы сами такую не принимали же, Павел Тимофеевич?
— Так я и не первый князь. А какие условия были для моего предка, вряд ли кто расскажет.
Фадеев выдохнул и клятву все-таки дал. Наверное, посчитал это дополнительной гарантией для себя. После этого Шелагин-старший протянул ему реликвию:
— Видишь вот этот шип, Павел Леонидович? Он должен попробовать твоей крови.
— В каком смысле? — испуганно попятился Фадеев, протянувший было к реликвии руки.
— В том, что для привязки реликвии на этот шип должна упасть хотя бы капля крови, — терпеливо пояснил Шелагин-старший. — А как иначе-то? Передается артефакт вашей семье. Как он должен отличать Фадеевых от других?
— Точно так надо? — подозрительно уточнил Фадеев.
— А как, по-твоему, определяется наследник? По крови.
Фадеев сделал два маленьких шага к реликвии. Взгляд он с нее не сводил, как будто та обладала гипнотическим влиянием. Наконец Фадеев и реликвия сошлись в одной точке, и капля крови досталась шипу-определителю. После чего глаза Фадеева расширились — он точно почувствовал артефакт. Шелагин-старший опять вздрогнул от пришедшего сообщения и сделал жест рукой в мою сторону, призывая поторопиться. Картинку я отправил тут же. Но теперь ее получили оба присутствующих в моей гостиной князя.
— Князь Фадеев… — восторженно прошептал Фадеев. — Павел Тимофеевич, до последнего не верил, простите.
— Княжеское слово дорогого стоит. Ну все, Павел Леонидович, поезжай с богом к себе. Билет на самолет тебе купили. — Фадеев прижимал к себе реликвию, глядя на нее с каким-то детским восхищением. — Артефакт же пока оставишь здесь. Он охраны позначительней требует, чем свежий князь. Своих людей я не дам, у меня их в Дальграде не так много, чтобы оказывать помощь чужим князьям.
— Как я его оставлю? — запротестовал Фадеев. — Он же теперь почти часть меня.
На Шелагина-старшего он теперь посматривал не снизу вверх, а почти как на ровню и, судя по бросаемым взглядам, начинал прикидывать, как он будет обходить клятву. Очень уж они неприятно-оценивающими были.
— Обычно. Он никуда не денется. Ты его все время будешь чувствовать. Вернешься с охраной и заберешь. А сейчас уезжай побыстрее, Павел Леонидович. И самолет скоро, и звонки пойдут. Вон уже мой телефон разрывается.
Проводить Фадеева отправился Шелагин-младший, потому что без него или без меня защита нашего поместья гостя бы не выпустила. Фадеев, временно выпустивший реликвию, счел это дополнительным жестом уважения. Он преобразился прямо на глазах. Расцвел, заважничал и вышел из моей гостиной уже совершенно другим человеком.
Шелагин-старший ответил на телефонный звонок только после того, как дверь за новоиспеченным князем закрылась.
— Александр Петрович, рад слышать твой бодрый голос.… Разумеется, в курсе. Рассылка была по всем князьям.… Искали говоришь? Странно, Фадеев несколько последних дней гостил у меня.… Разумеется, она у меня. Императорская реликвия — артефакт разумный. Она вчера сделала выбор, поэтому опять проявилась рядом со мной. Но теперь я в сторону отходить не буду. Еще останемся вообще без реликвий.… А как бы иначе Фадееву подчинилась княжеская? Конечно, с ним придется теперь считаться — вся накопленная сила теперь будет ему идти. А ее там много.… Да, это позволяет делать основная реликвия.… Нет, нагрузка должна быть распределена оптимально, тогда сбоев не будет. Все реликвии должны быть привязаны к князьям.… Нет, все именно так обстоит. Покойный император просто хотел получить себе силы больше, чем мог переварить.
Дорофеев быстро закруглился с разговором. Наверняка решил поделиться с другими новостью о том, что Шелагин может как лишать княжеской реликвии, так и выдавать ее особо доверенным лицам.
Вернулся Шелагин-младший.
— Фадеева я отправил. Наглеть он начал удивительно быстро.
— Ничего, это ненадолго, — хохотнул Греков, и почти одновременно с этим прозвенел его телефон, Безопасник выслушал отчет, бросил в трубку: «Отлично», отключился, после чего сказал уже нам: — Все, проблема слишком много знающего Фадеева решена. Точечной артефактной пулей его приговорили. Видать позвонил кому-то не тому. Павел Тимофеевич может сегодня на Совете пылать праведным возмущением по поводу фадеевских недругов, уничтоживших первого за последнее время рукотворного князя.
— Боюсь, возмущаться сегодня придется много, — вздохнул Шелагин-старший.
— А чего вам бояться? У вас же императорская реликвия, которая щедро делится с вами силой, — удивился Греков.
— Она не мне подчиняется.
