– Одна снежинка еще не снег, еще не снег, – нараспев произнесла она.
– В Москве будет много снега, – возразил Марк.
– Ты не знаешь этой песни?
– Какой?
Лиза некоторое время думала, потом встал и попросила о чем-то охранников. Один из них вышел в служебное помещение, а когда вернулся, молча кивнул ей.
Девушка стянула шарф, расправила вырез на блузке и сказала Марку:
– Тут не танцуют, но для нас сделали исключение.
– Какое? – опять не понял он.
– Пригласи меня на танец.
Зазвучала мелодия. Марк обошел стол и протянул Лизе руку. Она поднялась, положила ему ладошки на плечи и шепнула:
– Только ничего не говори. Внимай, как на ваших концертах.
Из динамиков зазвучала песня. Пара задвигалась в медленном танце. Марк ощущал телом дыхание девушки и внимал музыку. Певица пела с искренней грустью: «Ты говоришь мне о любви, а разговор напрасно начат. Слова я слушаю твои, но ничего они не значат».
Марк ранее не слышал этой песни, но догадался, что так к нему сейчас обращается Лиза. Он поймал ее взгляд. Ее распахнутые глаза говорили: «Может, ты на свете лучше всех, только сразу это не поймёшь. Одна снежинка – ещё не снег, ещё не снег. Одна дождинка – ещё не дождь».
Голос был грустным, но обнадеживающим:
«И, может быть, вдруг я сама тебе в глаза взгляну иначе. И станут вещими слова, что ничего сейчас не значат».
Песня закончилась. Пара замерла. Лиза опустила руки. Марк разжал объятия, хотел что-то сказать, но она точно так же, как он ночью в церкви, приложила палец к губам. Марк промолчал. Она поблагодарила его взглядом. Шагнула к столу, забрала шарф, прижала розовую ткань к груди и пошла к выходу, глядя в пол. Охрана поспешила за ней.
ORT. Цель музыки – волновать сердце. Цель слов под музыку – терзать душу.
– Нана, за стол. Президент выступает! – громко объявил Отар Гурамович. – Санат, разливай шампанское.
Нана Ревазовна с Марком исполняли в четыре руки на пианино песню «Happy New Year» шведской группы ABBA. Звонкие ноты радости отразились от стен гостиной, коснулись хрустальных побрякушек люстры и неохотно затихли в хрустале бокалов, заполняемых игристым. Благодарная бабушка потрепала кучерявую макушку выросшего внука, на миг прижала его к себе и потащила за праздничный стол.
В последний день уходящего века в доме Беридзе в Сочи собралась вся семья: Отар Гурамович и Нана Ревазовна, их дочь Лия, зять Санат и внук Марк. На телеэкране появился погрузневший, сцепивший руки Борис Ельцин. Глава семейства увеличил громкость телевизора. Прозвучавшие слова Президента огорошили всех. Марк услышал бы их и из соседнего дома.
«Сегодня я последний раз обращаюсь к вам как президент России. Я принял решение. Долго и мучительно над ним размышлял. Сегодня, в последний день уходящего века, я ухожу в отставку».
Пауза после этих слов показалась бесконечной. Ельцин плотнее сжал пальцы и продолжил. После слов: «А через три месяца, также в соответствии с Конституцией России, состоятся выборы президента», Марк посмотрел на отца. Пока все отвлеклись на телевизор Санат украдкой проглотил таблетку экстази. Уже не первую за вечер. Он пристрастился к допингу и не мог без него обойтись. Наркотиками его снабжали люди БАСа. Увещевания Марка только раздражали отца, а маме о пагубном пристрастии он не рассказывал.
Как только куранты пробили двенадцатый раз, в доме зазвучал телефон. Трубку сняла хозяйка, рассчитывая на поздравления знакомых. Дежурная улыбка растаяла на лице Наны Ревазовны, она протянула трубку Санату:
– Тебя.
Отец и сын переглянулись. Оба уже знали, кто звонит. Санат обреченно взял трубку.
– Шуман, ты телик смотришь? – запальчиво говорил Борис Абрамович Сосновский из далекого зарубежья.
– Поздравление президента?
– Я про выборы президента. Выборы будут не в июле, а раньше! В эту ночь можешь нажраться. Я так точно напьюсь. Но к четвертому января протрезвей! Я пришлю за вами самолет.
– Какой самолет?
– Мой бизнес-джет! Впереди веселые времена, Шуман. Россия будет моей!
Четвертого января вечером Санат и Марк Шуманы на частном самолете вернулись в Москву. Алекс Зайцев встретил музыкантов на летном поле аэропорта Внуково и доставил в гостевой дом на дачу Сосновского.
– Сегодня отдыхайте. Ужин вам принесут, – распорядился охранник.
На столе появился поднос с разогретой пищей. Санат почти не притронулся к еде и ушел в свою комнату, ссылаясь на усталость. Марк слышал, как отец выдвинул ящик прикроватной тумбочки, где ожидал найти очередной пакетик наркотических таблеток. Но их не оказалось. Санат пошарил внутри, сдвинул тумбочку, заглянул в шкаф и переворошил кровать. Таблеток не было. Музыкант выпил недельную дозу за пять дней и испытывал ломку. Слушать, как отец мечется по комнате, было невыносимо и Марк сконцентрировал слух на происходящем в доме Сосновского.
