От истоков Волги до Берлина прошла с боями 3–я ударная армия. Ее соединения штурмовали центральные кварталы вражеской столицы и водрузили над рейхстагом Знамя Победы.Автор, находившийся на оперативной работе в штабе этой армии, хорошо знает, как вынашивались планы некоторых крупных операций, как эти операции разрабатывались, готовились и проводились. Он тепло пишет о своих фронтовых товарищах, о том, как росло и оттачивалось у штабных офицеров умение управлять войсками в сложных, быстро менявшихся условиях.
Георгий Гаврилович СЕМЕНОВ
Шел второй месяц Великой Отечественной войны. Быстро пустели аудитории Военной академии имени М. В. Фрунзе: слушатели один за другим получали назначение в действующую армию. Сначала отправились кавалеристы, затем авиаторы и артиллеристы. Дежурный по нашему общежитию в Хамовниках ежедневно вызывал по утрам несколько человек, которым надлежало явиться в строевой отдел.
Занятия на втором курсе «Б», где я учился, прекратились. По ночам, заслышав сигнал воздушной тревоги, мы бежали в главное здание академии на заранее отведенные места. Наша пожарная команда несла службу на шестом этаже.
Медленно наступал хмурый рассвет, начинался рабочий день. Многие слушатели, и я в том числе, уезжали на окраину города: мы руководили оборонительными работами на подступах к столице. Мой участок — территория одни го из подмосковных совхозов, там возводился батальонный район обороны. С утра и до позднего вечера в две смены трудились женщины, девушки, подростки. На прибрежных кручах, устремив в небо тонкие стволы, стояли зенитные пушки. За рекой поблескивали в туманной дымке серебристые туши аэростатов воздушного заграждения.
Москва стала фронтовым городом. Москва воевала. А мы, кадровые командиры, томились в ожидании. Бороться с пожарами, строить укрепления москвичи могли и без нас. Наше место было на передовой. И когда 17 сентября дежурный по общежитию среди других фамилий назвал мою, я искренне обрадовался.
В строевом отделе нам объявили: отъезд в одиннадцать. Иметь при себе личное оружие, шинель, походный чемодан. Лишние вещи и книги сдать на склад.
«Быстрым шагом успею еще попасть на Шаболовку, к знакомым, — сразу прикинул я. — Надо предупредить, что уезжаю. А главное — там может ждать меня письмо от жены».
Когда в 1939 году я поступил в академию, Лида с маленькой дочкой осталась у своей матери в Днепропетровске: в Москве было трудно с жильем. Но в конце концов мне удалось снять комнату на Шаболовке, мы с женой и дочуркой провели вместе счастливую весну. На лето жена снова уехала в Днепропетровск. В июле я послал ей большое письмо, томик стихов Симонова и свое стихотворение, навеянное войной. Ответа не получил. А через некоторое время стало известно: Днепропетровск захвачен фашистами…
И в этот раз на Шаболовке не оказалось хороших вестей. У хозяев квартиры — свое горе, получили извещение о гибели сына. Им явно было не до меня. Я заторопился в академию.
У главного входа, возле двух автобусов, собралась большая группа отъезжающих. Здесь были не только фрунзенцы, но и слушатели других академий. Всем нам — одно направление.
Автобусы выехали на Ленинградское шоссе. К ночи добрались до Калинина и разместились в гостинице «Селигер». Едва рассвело — двинулись дальше.
За Вышним Волочком началось бездорожье. Моросил дождь. Автобусы буксовали на размытых проселках.
Мокрые, грязные, усталые добрались мы до небольшой деревушки близ Валдая, где размещался отдел кадров Северо–Западного фронта.
Отступая под натиском фашистов, войска Северо–Западного фронта вели тяжелые оборонительные бои и понесли большие потери. Чтобы восстановить боеспособность соединений, Ставка срочно направила в район Валдая пополнение и оружие. В числе пополнения были и слушатели академий.
Вечером 19 сентября каждого из нас принял командующий войсками фронта генерал–лейтенант П. А. Курочкин. В его кабинете находился представитель Ставки армейский комиссар 1 ранга Л. 3. Мехлис.
— Капитан Семенов прибыл в ваше распоряжение! — доложил я.
— До академии вы служили в частях связи, — сказал генерал Курочкин. — Мы решили назначить вас начальником связи дивизии. Справитесь?
— Постараюсь справиться и оправдать доверие.
— Хорошо, идите.
Утром в отделе кадров мне вручили предписание: отправиться в распоряжение командира 33–й стрелковой дивизии. Кроме меня в дивизию было послано еще десять офицеров. В том же автобусе мы поехали в район формирования.
В пути я ближе познакомился с несколькими новыми сослуживцами. Молчаливый капитан А. П. Крылов, назначенный начальником разведки дивизии, почти не выпускал изо рта папиросу. Он участвовал в боях у озера Хасан и был награжден орденом Красного Знамени.
Энергичному, подвижному капитану Е. А. Костянскому — слушателю академии химзащиты — предстояло вступить в должность начальника химической службы дивизии. Военный врач 3 ранга Н. М. Иваницкий ехал в дивизию командиром медсанбата.
Автобус медленно тащился по размытой дороге, с трудом обгоняя колонны людей и повозки с оружием. Среди попутчиков в машине оказался пожилой интендант, давно служивший в 33–й стрелковой дивизии. Человек он был знающий, словоохотливый, и мы с интересом слушали его.
Дивизия, как выяснилось, считалась одной из старейших в Красной Армии. Создали ее в 1922 году на Волге из частей, участвовавших в гражданской войне на Южном фронте.
