Командование дивизии и работники штаба тщательно проанализировали привезенный мной документ. Детально разобравшись в поставленной перед нами задаче, полковник Макарьев выслушал мнение начальника штаба, начальника артиллерии и военкома дивизии. Затем нанес на карту свое решение. В первом эшелоне действовали 164-й и 82-й стрелковые полки. Они, в частности, получили указание: не ввязываясь в борьбу за населенные пункты, находящиеся на переднем крае обороны противника, стремительно наступать в заданном направлении.
Против нас оборонялись подразделения 415-го пехотного полка гитлеровцев, усиленные охранным батальоном.
Получив наш приказ, часта дивизии начали выдвигаться в исходные районы. Стрелковые подразделения выходили организованно: дороги были предварительно расчищены, личный состав имел хорошую подготовку, отлично поработала разведка. Хуже было с приданными частями. Танковый батальон и дивизион «катюш» застряли где-то в пути.
Такое же положение сложилось, вероятно, и в других дивизиях. Поздно вечером из штаба армии пришло распоряжение: 8 января боевых действий не начинать.
Понадобились еще почти сутки, чтобы все выделенные для наступления части прибыли на свои места. Лишь после этого мы получили боевое распоряжение штаба 3-й ударной, в котором указывалось: «Артподготовка — 8.30 9.1.42, начало наступления полков — 9.00 9.1.42».
Штаб дивизии перешел в район озера Жетонег и разместился в шалашах из лапника, построенных на снегу. Крепкий мороз обжигал руки и лицо. Густая белая дымка окутывала местность. Неподвижно застыли деревья, покрытые инеем. Наступила ночь, но спать никто не ложился.
Штабное оборудование нашего оперативного отделения уместилось в одном шалаше. Здесь была радиостанция РБ для связи с полками (ее перевозили на санях), телефонный аппарат, пишущая машинка, керосиновая лампа. Захватили мы с собой и два старых стола, необходимых для работы.
Ночью полковник Макарьев с группой офицеров уехал на наблюдательный пункт, устроенный в лесу на дереве. Полковник Юдинцев и остальные офицеры штаба остались в шалашах. Связь с полками и со штабом армии работала бесперебойно.
Утром 9 января войска 3-й ударной армии, при поддержке артиллерии, перешли в общее наступление. Ожесточенный бой продолжался весь день. Гитлеровцы оказывали упорное сопротивление из своих опорных пунктов, которые из-за низкой плотности артиллерии подавить полностью не удалось. Наступавшие на правом фланге армии 20-я стрелковая бригада и 23-я дивизия, преодолевая упорное сопротивление врага, вышли на подступы к Залесью и Заозерью и ввязались в тяжелый бой.
Действия 33-й стрелковой дивизии были более успешны. К исходу дня 3-й батальон 164-го стрелкового полка под командованием капитана И. Ф. Воробьева овладел деревней Болошово. Два других батальона этого полка продвигались лесом по пояс в снегу, не встречая немцев, и в сумерках вышли в район западнее озера Щучье, преодолев более восьми километров. 79-й лыжный батальон пересек дорогу в районе озера Щучье, правее 164-го полка, и начал наступление на Городище.
1-й и 2-й батальоны 82-го стрелкового полка овладели опорным пунктом противника Гвоздово и устремились по лесу в западном направлении. 3-й батальон этого полка, которым командовал мой друг капитан В. С. Лихотворик, в течение всего дня вел тяжелый бой за Большой и Малый Частивец. 73-й полк майора С. Я. Лободы продвигался за 164-м полком, составляя второй эшелон дивизии.
В целом наше наступление развивалось успешно, однако отсутствие дорог, глубокий снег и сильный мороз замедляли темп, задерживали артиллерию и танки, усложняли работу тылов.
К вечеру 11 января командный пункт дивизии полностью переместился в Баталовщину, ближе к полкам, действовавшим на направлении главного удара. Это очень затруднило нам связь со штабом армии.
Дело в том, что телеграфный провод из армии был протянут только до недавно освобожденной Машугиной Горы. По этому проводу и была установлена телефонная связь. Однако до Баталовщины, до КП дивизии, оставалось еще не менее 10 километров. Автомобильная рация застряла где-то в снегу.
В такой обстановке начальник штаба армии генерал-майор Покровский разрешил нам переместить штаб дивизии из Болотова непосредственно к полковнику Макарьеву в Баталовщину. А меня Покровский приказал посадить у армейского провода. Средства передвижения должны были находиться рядом.
Вместе с офицером-связистом я выехал в Машугину Гору на санях, взяв с собой закодированную карту и армейскую переговорную таблицу. О прибытии доложил по телефону оперативному дежурному штаба армии. Через некоторое время мне позвонил сам начальник связи генерал И. И. Дудков и предупредил, чтобы никуда не отлучался.
Вскоре после полуночи дежурный телефонист доложил, что меня вызывают.
— Кто у телефона? — услышал я. — Ваша фамилия? Это говорит Пуркаев.
— Капитан Семенов, начальник оперативного отделения.
— Кадровый или из запаса?
— Кадровый.
— Имеете ли связь с Макарьевым?
— Нет.
— Какие у вас средства передвижения?
— Здесь, со мною, сани.
