У читателя, который был столь любезен, что прочитал предыдущую книгу, и дочитал почти до середины эту, может возникнуть некоторое превратное впечатление в войне в Афганистане. Что эту войну можно было выиграть, только еще немного постараться, но нас предали верха и т. д., и т. п.
Увы, проблема афганской войны и нашего проигрыша в ней не исчерпывается какими-то не вовремя принятыми техническими, военными и политическими мерами.
Афганистан всегда был лукав по отношению к нам, и власть тоже была лукава. В стране, по сути шла гражданская война, та же самая, какая шла у нас в двадцатые годы — вот только не совсем та. В нашей стране воевали "взаправду" — и в атаки по кронштадтскому льду ходили, и антоновщину подавляли. Никто не додумывался стрелять над головами белогвардейцев…и белогвардейцы тоже стреляли точно в цель. У русских никогда не было с этим проблемы — осудить, убить другого русского, если он придерживается, к примеру "неправильных" политических взглядов. Наверное, кстати — это очень плохо, но мы есть такие, какие мы есть. Мы не умеем воевать понарошку. А вот в Афганистане пуштун для другого пуштуна — прежде всего пуштун, потом пуштун такого то рода и клана, и только потом — сторонник такой то партии. Конечно, пуштун пуштуна может и убить… например за оскорбление, нанесенное его роду — но не за то, что он исламист. Были, конечно исключения… в афганской армии были коммандос, советские офицеры на операции, услышав что фланги прикрывают афганцы начинали материться — это значит, что с флангов можно ждать всего чего угодно. Но, услышав, что фланги прикрывают коммандос — издавали облегченный вздох, этим — можно доверять.
Но исключения лишь подтверждают правило. Призванные в армию на не слишком то высокое денежное довольствие — по современным меркам, еще лет пять назад оно, казалось бы, вполне достаточным — солдаты никогда не стремились особо воевать и при малейшей опасности начинали отходить, многие специально стреляли над головами душманов. Вопрос тут не только в том, что на той стороне те же самые пуштуны — а и в том, что в любой части афганской армии были лазутчики моджахедов. Узнают, что ты честно воюешь — и вырежут семью, это тебе надо? А так… отслужил, семья все это время усиленный паек получает, и тебя хорошо кормят, и какое то жалование платят… а потом пришел к моджахедам и завербовался к ним, порой на десять жалований, каких ты получал в армии. Моджахеды ценили солдат, прошедших подготовку у шурави, наиболее ценным специалистам давали охрану. Платили хорошо, война вообще на деньгах держалась.
А вот душманы воевали всерьез. Тут было несколько факторов. Первый — армия Афганистана всегда держалась на представителях национальных меньшинств, чего в афганской истории никогда не было — а вот армия моджахедов держалась на пуштунах, которые издревле и составляли элиту афганского общества и афганской армии. Хафизулла Амин, сам пуштун, но пуштун из городских, учитель в лицее — отлично ждал, чего можно ждать от своих собратьев и никогда не церемонился с ними. После разгрома Амина и фракции Хальк, в которой большинство тоже составляли пуштуны — советское и афганское правительство оказалось перед лицом войне не столько с исламистами, сколько с пуштунами.[32] Пуштуны были недовольны многим, и перекрытием границы, и нападениями на караваны, да и изгнанная из страны феодальная знать Афганистана в основном была из пуштунов, потому что пуштуны племени Дуррани двести лет правили Афганистаном. Пуштун никогда не встанет на стороне шурави, кяффира (то есть неверного) против другого пуштуна, даже если соплеменник неправ — потому что иначе он прослывет подлецом. Одно из слов, обозначающих понятие "подлец" на пушту — бинанга, то есть не имеющий чувства соплеменности, не поддерживающий и не помогающий своему племени. Если солдаты афганской армии воевали за какую то мифическую "саурскую революцию", которая им особо не была нужна — то пуштуны воевали за землю и за то, чтобы не прослыть бинганга. Подлецами.
