Водитель "законного" такси вышел из странной Волги, напоследок что-то сказал относительно матери водителя такси.
— Что? — водитель сделал попытку вылезти
— Назад! — Патман лихорадочно смотрел по сторонам, выискивая опасность — уезжаем отсюда! Быстро!
Волга, совершив резкий маневр, вклинилась в транспортный поток. Опасности, на первый взгляд не было.
— Он выходит.
— Вижу. Снимай.
Гостиница — вообще то подпольная, в Кабуле таких было много, для тех, кто временно приезжает сюда — располагалась очень удобно — тут рукой подать и до Майванда и до Дар уль Амман, и базар рядом — в общем, торговая улица, самый ход. Три дня назад здесь сняли комнату люди, которые выдали себя за торговцев с Кандагара, приехавших в Кабул на переговоры, и чтобы продать кое-что. С собой у них были две большие сумки, одеты они были, как обычно одеваются торговцы, а один из них действительно был из Кандагара, говорил, как говорят люди в тех местах, и мог рассказать, что к чему в городе. Они заселились в комнату и почти не выходили оттуда, не доставляли никому никаких проблем — про них и не вспоминали больше. На самом деле — это были люди из Царандоя, и более того — это был молодой призыв, коммунисты, выросшие уже при новой власти и готовые защищать ее. Таких людей было относительно немного — но такие люди были!
Один из них снимал стоянку такси стареньким ФЭДом, другой комментировал происходящее и записывал в блокнот, даже не глядя.
— Ага… это Кхушаль. Вот он. Идет… проверяет все ли заплатили. Стоп!
На его глазах водитель сел в машину такси
— Он сел в машину! Снимай.
— Снял… Четыре кадра осталось.[64]
— Нормально… Ты видишь?
— Он не заплатил! — резко сказал третий, который смотрел в подзорную трубу — на машине нет знака.
— Вижу.
Все знали, кто такой Кхушаль. Отец приворовывал, при короле дважды сидел. Брат — в моджахедах. В такси его привел дядя, потому что у него была беда — не было сыновей. Некому было передать машину…
— Он в машине.
— Может, он там уже убивает?
— Не торопись!
Кхушаль вышел из машины, повернулся — что-то сказал
— Он чем-то расстроен.
— Рассержен даже… — пробормотал тот, кто держал трубу
И в самом деле, Кхушаль пошел к своему такси, что-то говоря на ходу — было видно, как шевелятся его губы.
— Такси уезжает! — резко сказал третий, с подзорной трубой — разворачивается, нарушает правила!
— Снимай.
— Четыре кадра!
— Быстрее!
Щелкнул фотоаппарат, потом еще раз.
— Номер снял?
— Я запомнил — сказал третий, с трубой — похоже, что кто-то не желает платить.
— Надо установить за этим такси слежку. Поговорить с водителем, они попытаются убить и его. Нам нужны доказательства.
— Как это нет? Ты что-то путаешь, рафик. Проверь еще раз.
— Ничего я не буду проверять! — донеслось в телефонную трубку — говорю же, такси с таким номером в Кабуле нет! Моя картотека не врет!
В трубке раздались гудки.
— Вот негодяй! — молодой капитан Амаль швырнул трубку на рычаг — хам и негодяй!
Сидевший за столом напротив рыжий, с подозрительно красным (от давления, не от пьянства, а давление от нервов, обычного спутника милицейской работы) офицер, одетый не в советскую форму, а в форму Царандоя поднял глаза на ругающегося ученика.
— Что произошло?
— Не хотят давать данные по картотеке, рафик Петр! — выругался молодой капитан — мы работаем вместе и делаем одно дело, а ему лень проверить!
