Женщина скрылась за занавеской, включила радио сильнее и отдернула занавеску. Голос диктора теперь слышался совсем ясно. Солдаты высыпали на перрон вокзала. Затаив дыхание, они внимательно слушали заявление нового правительства Отечественного фронта.
Как только диктор закончил читать, наступила мгновенная тишина. Голос Кутулы прогремел звонко и радостно:
— Эй, кто с нами, сюда!
Несколько человек сердечно обнимались. Солдаты первого взвода 2-й роты подняли на руки Слановского. Прогремело мощное нестройное «ура». Те, что были в саду, не поняв, в чем дело, и сгорая от любопытства, бежали к вокзалу, бросая на ходу в высохшую траву недоеденные и надкусанные яблоки.
Группа самых нетерпеливых бросилась в аппаратную вокзала. Солдаты окружили дежурного по вокзалу и, громко крича, обвиняли растерявшегося человека в том, что он нарочно держит их здесь и не отправляет поезд.
— Это саботаж! — кричали одни.
— Ты ответишь за это! — добавляли другие.
— Арестуем машиниста и поедем, до каких пор ждать? — предлагали третьи.
В это время со стороны села, притихшего и задремавшего в низине, донеслось несколько винтовочных выстрелов.
Сначала это не произвело на солдат особого впечатления. Но кто-то пустил слух, что партизаны нападут на эшелон. Более осторожные сразу же потянулись к вагонам.
Только сейчас Слановский понял, как был прав Марин, хотя и он не предвидел столь неожиданного и скоротечного развития событий.
Слановский, Марин и Кутула с большим трудом вытолкали из аппаратной нетерпеливых и напуганных солдат.
Около склада на вокзале суетился майор Пеев, отдавал какие-то распоряжения, но его никто не слушал. Вскоре он сам убедился в бесполезности каких бы то ни было мер, ведь события все равно развивались стихийно. К нему подошел поручик Игнатов. Глядя на майора помутневшими от злобы глазами, он с упреком спросил его:
— Господин майор, мы еще армия или уже сборище?
— А почему вы задаете этот вопрос мне? Кажется, и вы немало сделали для того, чтобы мы дошли до такого состояния.
— Господин майор, когда-нибудь станет ясно, кто бездействовал, имея в руках власть.
Вначале у Пеева покраснели только уши. Он поправил свой ремень, слегка прищурился, как будто целился в глаза Игнатову, и саркастически спросил:
— Игнатов, разве вы не понимаете, что настает день, когда нам придется отвечать не за бездействие, а за злоупотребление властью?
Они не заметили, что солдаты снова столпились на перроне возле каких-то людей в штатском. Высокий солдат показал им рукой на Пеева и Игнатова.
Несколько человек отделились от группы и побежали туда, где стояли Пеев и Игнатов. Молодой мужчина с бледным худым лицом, с большим затянувшимся шрамом на лбу поднял кулак в приветствии и, обращаясь к Пееву, сиплым голосом спросил:
— Господин офицер, мы хотели бы знать, с какой целью вы находитесь на нашей станции с четырех часов утра?
— Могу ли узнать, с кем имею дело? — спокойно спросил Пеев.
Мужчина со шрамом показал на красную ленту на лацкане, а затем это сделали и оба его товарища, которые беспокойно оглядывались на растущую толпу солдат.
— Мы из новой сельской управы Отечественного фронта. Вам известно, что с сегодняшнего дня создано новое правительство?
— Да, мы слышали по радио, — кивнул головой Пеев. — А что касается нашей остановки на станции, то будьте спокойны, она по вине железнодорожников. Как только нам дадут возможность, мы сразу же уедем.
Марин и Слановский с трудом пробили себе дорогу среди солдат.
— Товарищ, — обратился Слановский к людям в штатском, — чем мы можем быть вам полезны?
— Тем, что подобру-поздорову уберетесь с нашей станции, — несколько вызывающе ответил ему мужчина со шрамом на лбу.
— Что-то вы чересчур важные… — сказал Марин, подходя к мужчине со шрамом.
Слановский его слегка отстранил. Обращаясь к этим троим в штатском и указывая на Марина и Кутулу, он сказал:
— Мы представители солдатского комитета. Просим вас не создавать нам дополнительных трудностей.
— Откуда вы едете? — спросил один из штатских.
— Разве это имеет значение для вас? — удивленно спросил Слановский.
— Имеет. Если вы наши товарищи, то должны отдать нам оружие.
— Разоружить солдат? Склада в эшелоне нет. Согласитесь, что это нелепо…
Солдаты еще плотнее окружили их. Пеев с трудом выбрался из этого кольца.
На перроне стали кричать, что поезду дают путь. Труба заиграла сбор. Все бросились к вагонам.
Минут через десять эшелон тяжело тронулся.
Марин вытер лицо ладонью, удивленно качая головой, и, обращаясь к Слановскому, добавил:
— Господин подпоручик, вы спрашивали, чем будет заниматься комитет. Посмотрите-ка на этих молодцов, — указал он пальцем на дорогу к селу, по которой медленно шли представители местной власти, — кто знает, сколько страху мы нагнали на них.
— Идите сюда! — позвал их Кутула из конца вагона.
Комитет решил уже на следующей стоянке арестовать офицеров, унтер-офицеров и солдат, которые в будущем могли бы представить опасность для новой власти.
— Давайте посмотрим по ротам, — предложил Марин. — Кто из первой роты?
— Ротный и курсанты.
— Из второй? — спросил Кутула.
