— Наоборот, ты всегда блистал острой и меткой мыслью, но, к большому сожалению, остался неисправимо наивным человеком. Ты, такая высоконравственная личность, сам сходишь со своего пьедестала, чтобы сравняться с толпой. Твое место выше, в союзном руководстве, в совете министров. Откровенно говоря, мне грустно, что ты сам себя обрекаешь на роль прислужника областного комитета коммунистов. Если хочешь, я назову тебе имена по крайней мере десяти человек, которые шумят там, наверху, но ни один из них не стоит даже твоего мизинца. Да разве они хоть когда-нибудь имели большое влияние среди союзных масс, разве они были более последовательными патриотами, чем ты?
— Банков, — улыбнулся Цветков, — благодарю тебя за совет, при случае им воспользуюсь…
Банков прервал его:
— Более подходящий случай, чем этот, вряд ли будет…
— Почему?
— Обещаешь мне сохранить тайну?
— Ты же хорошо знаешь, что у меня никогда не было вкуса к сплетням.
— Только поэтому и доверяю тебе очень важную тайну. Здоровые силы в союзном руководстве весьма озабочены будущим страны…
— В каком смысле? — прервал его Цветков.
— В том смысле, что необходимо пресечь попытки коммунистов осуществить большевизацию страны.
— И ополчиться против России? — удивленно спросил Цветков.
— Нет, принять помощь Америки и Англии для сохранения нашей национальной независимости.
— И пойти по пути рискованных авантюр? — продолжал удивляться Цветков.
— Нет, успех гарантирован. Понял, кто стоит за нами? Сделаем ставку на ту часть военных, которые не скомпрометированы. Поставим перед коммунистами несколько условий: ликвидация института комиссаров в армии, отказ от присутствия их в министерстве внутренних дел и правосудии, изменения в законе о народном суде. Конечно, они откажутся, и тогда наши люди выйдут из правительства и Отечественного фронта, вызовут открытое вмешательство союзной контрольной комиссии и соответствующих правительств великих держав. Только так мы в один прекрасный день сможем предстать с чистой совестью перед судом истории.
— От меня вы чего хотите? — глухо спросил Цветков.
— Возглавить окружное руководство дружбы, поддержать тех наших товарищей из постоянного присутствия, которые первыми бросят перчатку.
— Ответ ты хочешь получить сейчас? — тихо спросил Цветков.
— У тебя есть время, обдумай, взвесь…
— Нет, я готов дать ответ сейчас. На меня не рассчитывайте! — несколько раздраженно сказал Цветков. — Я не желаю впутываться в эти авантюристические комбинации. И тебе я бы посоветовал отказаться, пока не поздно.
— Сомневаешься в успехе?
— Напротив, полностью уверен в вашем крахе. Поэтому советую тебе отказаться от этой авантюры, пока еще можно.
— А в противном случае?
— Дорого заплатишь.
— Сообщишь в милицию?
— Я дал тебе слово, — сердито ответил Цветков. — Но если не сделаю этого я, сделает другой…
Грузовик остановился. Слановский выглянул из кабины. С двух сторон шоссе громоздились темные скалы, и у него возникло такое чувство, будто он попал в тесную и глубокую дыру. По крайней мере, таким показалось ему на первый взгляд ущелье, где они остановились.
Шофер охрипшим, простуженным голосом сказал:
— Господин поручик, идите вниз по тропинке в крайний домик, там находится помощник командира Тодоров.
— А разве штаб здесь? — удивленно спросил Слановский. Ему все еще не верилось, что люди могут жить в этом глубоком ущелье.
— Так точно, внизу полянка, река, там в двух соседних домах размещены штабные.
Шофер, подавая его багаж, шутливо заметил:
— Здорово вас нагрузили земляки!
— А что делать, не откажешься ведь, все хорошие парни, — улыбнулся Слановский и пошел по тропинке.
Какой-то солдат ввел его в дом. Двое других сушили около печки портянки. Один из них, как был — босиком, вскочил. Слановский сделал ему знак рукой, чтобы он сел. Как только Киро показался на пороге, Чавдар радостно воскликнул:
— Вот и Слановский! Ну наконец-то, добро пожаловать! А мы как раз сегодня говорили с Тодоровым о тебе. Ну, рассказывай, какие новости. — Приветливо улыбаясь, он смотрел ему прямо в глаза.
— Погодите, дайте хоть дух перевести. — Бросив на пол вещевой мешок, Слановский протянул ему руку.
С охапкой дров вошел адъютант Чавдара. Он сложил дрова около печки и тихо спросил:
— Подбросить еще?
— Хватит, как бы не разнежиться чересчур, а то нам еще шагать да шагать под открытым небом…
Когда они остались одни, Слановский начал рассказывать ему о новостях в селе, в городе, о близких и знакомых. В конце Чавдар осторожно спросил его:
— Ее видел?
Слановский покраснел. Он помолчал, а потом тихо ответил:
— Видел.
— Ну и как?
— Да ничего особенного. Все еще никак не может понять, почему и в силу каких причин меня не тронули. Она говорит, что этот вопрос задает себе сама, а другие, мол, этому удивляются. Мне кажется, что Данчо продолжает бередить эту рану.
— А с ним вы виделись?
— Виделись, но совсем накоротке.
— И что же?
— Да торопился он очень. Встретились с ним в коридоре. Я шел тогда к Чугуну, он теперь тоже в областном управлении милиции работает.
— Неужели? Ну и что же дальше?
