Тот день я никогда не забуду… Страх, настоящий ужас, сковал сердце. Убиты были охранники клуба, администратор и мама, хозяин клуба тяжело ранен. На меня тоже навели автомат, когда я бросился к маме, но стрелять не стали. Почему не знаю. Упав на колени у тела матери, я вскинул голову и на секунду встретился глазами с бандитом. Мне тогда показалось, что в прорезях маски убийцы, который так и не нажал на спусковой крючок, я увидел вертикальные зрачки, которые были окружены кроваво красными зеницами. Но так ли это? Он тогда только кинул на меня холодный, злой взгляд и тут же отвернулся. Слишком быстро, что бы я был уверен в том, что видел.
— Пойдем Влад — сказал хмурый дед, глядя на меня сверху вниз. — Нужно идти на поминки, все ждут.
Я ещё раз посмотрел на холм земли и крест. Потерянно осмотрелся, понимая, что стану часто приходить на это место и поплелся за дедом. Бабушка, семенила следом, периодически всхлипывая.
— Завтра ты отправляешься в кадетский корпус — строго сказал дед. — Там занятия уже начались, но надеюсь, ты догонишь программу. Ты должен выкинуть из головы свою прежнюю жизнь в этом гнезде разврата. Забудь о своей прежней жизни — с нажимом произнес он.
— Маму мне тоже выкинуть из головы и забыть? — Тихо спросил я, сжимая кулаки.
Дед ничего не ответил, только скрипнул зубами, но я и не ждал от него ответа.
— В кадетский корпус, так в кадетский корпус, лишь бы подальше от вас — зло подумал я.
— Кадет Ольховский Влад Владимирович? — Спросил полковник, сидя за своим столом и просматривая мое дело.
— Так точно! — Вытянулся я и козырнул.
Полковник поднял взгляд от бумаг, лежащих на столе, и взглянул на парня перед собой. Перед ним стоял высокий худощавый паренек в бесформенно сидящей на нем форме. Красивое, волевое лицо, показывающее твердость характера, с которого сверкали сапфиром темно голубые глаза. Волосы были скрыты под фуражкой, их цвет было трудно разобрать, из-за по-военному короткой стрижки. Но определенно, что-то светлое, даже можно сказать седое? Странный цвет… Мотнув головой, полковник отбросил не важные сейчас мысли и настроился на деловой лад.
— У вас хороший диплом. Можете выбрать любое высшее военное учебное заведение — вам везде будут рады. — Сказал он, время от времени посматривая на парня.
— Я хочу отслужить срочную службу — сказал я твердо.
— Но ваш дед хочет, чтобы вы продолжили военное образование — с намеком проговорил полковник, сцепив пальцы в замок, поставил локти на стол, подавшись чуть вперед.
— Вчера мне исполнилось 18 лет и теперь не имеет никакого значения, что хочет мой дед, — ответил я нахмурившись. — Я хочу отдать свой долг Родине и распрощаться с военной службой.
— Вы же понимаете, молодой человек, что ваше звание будет не выше старшего сержанта? — Полковник хмуро посмотрел на меня.
— И не в лом ему лезть в наши с дедом дела? Зря: третий всегда виноват. Хотя… Пускай сами разбираются — подумал я и так же твердо ответил:
— Мне все равно: хоть рядовым.
— Это не очень разумно с вашей стороны кадет. Ведь государство потратило много денег на ваше обучение, а теперь вы хотите распрощаться с военной службой… Что скажет ваш дед — кадровый офицер? — Быстро спросил полковник, хмуро глядя на меня из-под бровей.
— Меня государство не спросило, хочу ли я быть кадровым офицером. — Ответил я. — А деда за всю жизнь я видел всего два раза и думаю, что больше не увижу.
— Ваше право! — Со вздохом пробормотал полковник и начал выписывать мне направление в военкомат.
Забрав направление, я сразу направился на выход. Все мои вещи умещались в небольшом рюкзаке, зачем мне много, я был на полном государственном обеспечении. Из личных вещей, были только наши с мамой фотографии, и её кулон.
Командир вручил мне воинское требование и пожелал счастливого пути. Я в последний раз взял под козырек и поехал навстречу свободной жизни. Муштра для меня закончилась навсегда! Меня тяготила военная служба, но я служил прилежно, за годы службы взысканий не имел. Хоть и нелегко мне было, но все наконец-то закончилось.
Вернувшись в свой родной город, к деду я не пошел. У меня было немного денег, и первым делом я решил навестить женщину, у которой мы с мамой снимали комнату. Может она сможет приютить меня снова?
За годы моего отсутствия, бабушка Агафья сильно сдала. Старушка еле передвигалась по своей маленькой двухкомнатной квартирке, но глаза у неё не потухли. Она все еще цеплялась за жизнь и это меня несказанно обрадовало.
Меня она узнала сразу, старость не коснулась её памяти и ума. Постарело только тело. Я вырос, оброс мышцами, у меня изменилось лицо, стало более мужественным, взгляд у меня уже был, не как у жизнерадостного подростка, но я все равно был узнаваем.
Я предложил ей сдать мне комнату, обещал помогать по мере сил, на что она с удовольствием согласилась. Мы пили чай с конфетами, которые я принес с собой, вспоминали былые времена, каким я был в детстве и конечно маму.
