— Я Нат Пинкертон!
Она окаменела от ужаса и не могла произнести ни одного слова. Имя Пинкертона вселило в нее страх и ужас, и она совершенно растерялась, поняв, что как она, так и ее муж, погибли.
— Дьявол привел тебя сюда! — крикнула она наконец.
— Нет, я случайно попал вчера вечером в дом нечастной Евы Голлис, когда было обнаружено нападение на нее!
— И все-таки ты ничего не сделаешь! Ты не можешь уличить нас ни в чем!
— Посмотрим! Впрочем, Марк Гоуленд сегодня сам выдаст себя, когда попытается сбросить в машину моего помощника!
— Он сделает это!
— Вряд ли!
Нат Пинкертон вынул из кармана лоскуток обгоревшей синей материи и сказал:
— Вот это я нашел в золе в печке соседней комнаты! Вероятно, ты сожгла блузу, в которой вчера ходил твой муж?
Она ничего не ответила, но видно было, что ужас ее все увеличивается.
— Гоуленд хитер! — продолжал Пинкертон. — Он хорошо знал, что несчастный Чарльз Голлис во время борьбы вырвал у него кусок материи из блузы, и что это должно было выдать его! Вот почему старая блуза и была сожжена и он сегодня ходит в новой!
— Все это враки!
— Увидим, увидим! Теперь я уйду и пришлю несколько человек полицейских, которые отведут тебя в тюрьму. Своим поведением ты вполне доказала, что посвящена в дела своего мужа, и потому ты виновата не меньше его самого!
Она скрежетала зубами от ярости, но Пинкертона это мало трогало. Стул, к которому она была привязана, он отодвинул в угол и привязал его к стене, чтобы она не могла опрокинуть его. Затем он всунул преступнице платок в рот и ушел.
Он отправился в полицейское бюро и сообщил о происшедшем, а инспектор Ровай немедленно послал на Ватерстрит несколько полисменов. Жена Марка Гоуленда была переведена и тюрьму.
Приблизительно за час до окончания работ, Пинкертон отправился на фабрику Кроминга.
Он, однако, никому не показался, а подошел к фабричному зданию со стороны смежной пустоши. Оттуда он пробрался на склад, откуда маленькая дверь вела в машинное помещение.
Пинкертон подкрался к этой двери и бесшумно отворил ее. Рабочие были заняты своей работой и не интересовались маленькой дверью в склад.
Сыщик стал пока только наблюдать за работой, обращая особое внимание на Марка Гоулонда, который, по-видимому, был сильно взволнован.
Гоуленд в это время как раз подошел к своему товарищу Максу Тосту.
— Ну, как дела? — спросил он.
— Плохо! Я не могу привыкнуть к работе! — отозвался тот.
— Еще бы! Тебе было бы приятнее сидеть где-нибудь в ресторане за бутылкой шампанского! Что делать! Твой старик прав, что подвергает тебя испытанию! А что он говорил сегодня во время обеда?
— Ты сам слышал, что он обещал сократить срок на половину, если я буду хорошо вести себя!
— Слышал!
— Но я так упрашивал его, что он в конце концов согласился уменьшить испытание до одной недели! Стало быть, мне только нужно поработать одну неделю и тогда я получу тридцать тысяч долларов!
— Большой он у тебя добряк! Я бы не сдался на твои просьбы.
— Он вовсе не так строг, как кажется! Вот увидишь, я сегодня вечером приду домой, буду расхваливать работу и польщу ему немного, то он даст мне деньги еще сегодня и мы немедленно вернемся в Нью-Йорк!
— Это было бы счастье для тебя!
— Так оно и будет!
— А разве твой старик сегодня будет дома, когда ты вернешься с работы?
— Конечно, будет! Он ведь с нетерпением ожидает меня!
— Неужели же он на самом деле постоянно носит деньги при себе?
— Да, в правом боковом кармане!
— Он не боится грабежа?
— А кто будет его грабить? Ведь никто об этих деньгах не знает!
— Но он, конечно, вооружен хотя бы револьвером?
— Ничего подобного!
Марк Гоуленд еле заметно усмехнулся.
Тут вдруг явился мастер Мильман.
— Опять тут идет болтовня? — крикнул он. — Ступайте на работу! Вы постыдились бы, Гоуленд, что постоянно отрываете новичка от работы!
Гоуленд ничего не ответил, а только рассмеялся. Мильман сердито взглянул на него, а тот воскликнул:
— Мне надоело! Работа мне давно уже не нравится!
— Что ж, не работайте! Нам таких, как вы, не нужно!
— Будьте покойны, я и без вас сумею устроиться! — насмешливо отозвался Марк Гоуленд.
Мастер ничего не ответил, а вышел из машинного помещения.
Время окончания работ подходило все ближе. Оставалось еще только несколько минут и рабочие уже начинали уходить в умывальную.
Боб хотел присоединиться к ним, но Марк Гоуленд крикнул ему:
— Послушай, Макс Тост!
«Начинается!» — подумал молодой сыщик и невольно оглянулся, нет ли где-нибудь начальника, но никого не увидел.
Он повернулся к Гоуленду и спросил:
— Что тебе?
Гоуленд оглянулся во все стороны и, увидев, что все рабочие ушли, сказал:
— Иди сюда, мне надо с тобой поговорить!
Он довел Боба до самой машины.
— В чем дело? — спросил Боб. — Ведь потолковать можно и потом, на улице.
— Нет, только здесь! — проговорил Марк Гоуленд, который всем телом дрожал от волнения.
— Что тебе нужно?
— Одолжи мне пятьсот долларов!
— Да ты никак с ума спятил? У меня при себе и пяти долларов нет!
Марк Гоуленд схватил молодого рабочего за руки и прошипел:
