-Натусенька! Так ведь никто не узнает! Да тебе и вовсе не надо в храм идти. Мы сами с Алюшей сходим. А ее тут никто, кроме нас не знает. Тебя-то я тайком от всех водила. Ты еще махонькая совсем была. А мне спокойней будет. Как помру, так подле вас буду. А потом, со временем, и вы ко мне придете. Я же Натусеньке мать крестная, а она мне крестная дочь. А тебя покрестим, так и ты мне будешь крестная. А Наташеньке сестра, значит. Вот и породнитесь через меня. Тогда уж точно Господь не даст вам уйти друг от дружки. Я же верно говорю, мои дорогие. Соглашайся, Алечка!
-Мне все равно, если Наталья Николаевна позволит. Ведь, если я покрещусь, то это не значит, что я должна в церковь ходить? И верить мне не нужно?
-Вовсе не нужно. Наташенька не верит. А в храмы ходить любит.
-Я за искусством туда иду, а не богу молиться. Хотя, если честно, то и молитва, которая, как учит Библия, исходила из уст самого Христа, сама по себе, прекраснее любого произведения искусства.
-Наталья Николаевна, вы ли это говорите?
-Алечка, я знаю, что я говорю. Ты, вообще-то, слышала когда-нибудь эту молитву?
-Нет, конечно.
-А полезно было бы не только слышать, но и знать наизусть каждому человеку, чтобы знать, какую жизненную позицию принять для себя следует. Послушай, девочка моя, и вдумайся в смысл этих незатейливых слов: " Отче наш, который есть на небесах! Да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и не земле, и на небесах! Хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого! Ибо Твое есть Царство и сила, и слава вовеки. Аминь!" Ну, как тебе такое откровение?
-Ой, Наталья Николаевна, ничего не понимаю. Ну, и какое же это произведение искусства?
-"Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный", - сказал Христос ученикам перед тем, как прочесть им эту молитву. Потому что просить у Бога то, что предлагает Христос, может только тот человек, который действительно стремится к совершенству. Ты только вдумайся, что просит молящийся? "Хлеб наш насущный дай на сей день". То есть, ровно столько, сколько необходимо человеку, и не больше, чтоб не погрязнуть в роскоши, лени и других пороках от переизбытка материальных благ. Далее: мы должны быть милосердны к людям, потому что своим благосостоянием и даже самой жизнью мы кому-то обязаны. И, наконец, нельзя быть совершенным, если позволяешь себе большие или маленькие слабости в стремлениях к наслаждениям и удовольствиям, к которым постоянно подталкивает наш внутренний лукавый. Теперь ты будешь спорить со мной относительно совершенства данной молитвы?
-Почему же, в таком случае, вся эта красота и мудрость скрывается от людей?
-Вырастешь, Алечка, поумнеешь и, может быть, когда-нибудь разберешься во всяких таких вопросах.
-Вы, что же это, получается, Наталья Николаевна, в бога верите?!
-Да нет же, ни в какого бога я не верю. Я верю в здравый смысл, в добропорядочность и в то, что, рано или поздно, а красота спасет мир. Вот за этой красотой я и хожу время от времени в храмы. Где еще можно услышать, чтобы так великолепно пели? Аленька, в храм стоит сходить, чтобы красотой подивиться. Ну, а, уж, коль Муся покрестит тебя для своего успокоения, так и пусть! Будем тогда милостью Божией сестрами через единую крестную мать.
44
18 августа. Из дневника.
"Ой, я забыла написать, что сегодня Муся водила меня в храм крестить. Мне так стыдно было поначалу. В храме одни только старухи в платочках. Мне тоже Муся велела надеть платочек. А храм очень красивый и величественный. Наталья Николаевна сказала, что этот храм в городе самый главный. Мне очень понравилась служба, а особенно пение. Это что-то необыкновенное - многоголосное пение без сопровождения. Очень много икон, росписи. В самом храме такая благочестивая атмосфера. Теперь я понимаю Наталью Николаевну с ее тонким эстетическим вкусом.
Ну, после крещения приехали домой. Наталья Николаевна нас встретила очень радостно. Поздравила меня и подарила мне золотую цепочку, которую сама же и надела на меня. Мы на эту цепочку нацепили крестик. Потом Муся велела нам обняться и поцеловаться трижды. Сказала, что теперь мы сестрички, и поэтому мы должны обращаться друг с другом на "ты", и по имени. Мне так было неловко при Мусе говорить Наталье Николаевне "ты". Но Муся настояла. Первый раз я все не решалась. Наталья Николаевна посмеялась над моей неловкостью. Она еще раз поцеловала меня и прошептала в ухо: "Не бойся! Мы теперь родные по духу, поэтому и общаться должны по-родственному". И я тогда поняла в полной мере, насколько сильно дорога мне моя Наталья Николаевна. И еще я почувствовала, что мы с Натальей Николаевной не расстанемся никогда, какие бы расстояния нас не разделяли. Все-таки Муся молодец, что придумала нас таким образом породнить".
45
