-С тобой у меня как-то с самого начала сложились особые взаимоотношения. Ну, во-первых, с тобой мне пришлось чаще сталкиваться вне урочных часов. Из-за ненормальной обстановки в твоей семье. Помнишь, сначала ты повадилась выполнять в классе домашние задания. Скажи, по-человечески могла я остаться в стороне от этого факта? Потом проявился твой интерес к моим музыкальным занятиям. Я сразу почувствовала твое стремление к музыке. И тут я не могла просто так остаться равнодушной. Естественно, уже тогда я чувствовала, что я для тебя - несколько больше, чем просто учительница. Особенно, когда я стала для тебя обожаемой учительницей и идеалом настоящего человека. Кумиром, одним словом. Я поняла, что в отношениях с тобой я обязана, во-первых, ни в коем случае не разочаровать тебя, чтобы не разрушить в тебе веру в человечество; во-вторых, устремить свое влияние тебе во благо, чтобы ты в своем развитии уверенно потянулась вверх, вперед к возвышенным мечтам; в-третьих, стать тебе настоящим другом и опорой на то время, пока ты оставалась моей ученицей. Естественно, чтоб при этом ни в коем случае не нарушалась допустимая дистанция между учителем и учеником. И эти свои обязанности, которые я сама на себя наложила, я старалась выполнять все время, пока я находилась в Сосновке. Я не могла позволить себе никаких искушений, никаких исключений из правил и снисхождений даже во время болезни, потому что чувствовала постоянно за собой пристальные взоры очень внимательных глаз, замечающих каждую мелочь. Ведь любой мой промах мог изуродовать не только наши взаимоотношения (меня это не пугало), а изуродовать твою душу. Этого я не могла позволить никак. Но я обычный живой человек. И, как сказал классик, "ничто человеческое мне не чуждо". У меня были неудачи, меня сбивали с толку различные сплетни, кривотолки, да и конкретно враждебные действия со стороны. Особенно заметно такие испытания обрушились, когда мы с тобой приехали сюда. Я очень боялась, что все это может очень сильно исковеркать сложившийся в твоем представлении образ. И тогда я позволила себе быть с тобой откровеннее и проще. То есть, попросту, укоротила дистанцию. Меня успокаивала мысль, что официально я не являюсь уже твоей учительницей. Да и мой домашний статус не учительницы в моем доме позволял немножко для тебя упроститься. Обрати внимание, вовсе не опуститься в своем уровне, а упроститься во взаимоотношениях с тобой, не доходя, опять же, до банального панибратства. За нас решил все ужасный и нелепый случай. Аленька, я думаю, что и ты глубоко уверена в том, что авария нас породнила. Ты помнишь, что в самые первые дни, когда я валялась, как пень, без чувств, без мыслей, ты со страху за мою жизнь забыла напрочь о том, что я твоя учительница. Что между нами должны быть какие-то дистанции, что мы, по существу, чужие люди. Ты даже стала называть меня просто по имени.
-Действительно, это получилось как-то само собой. Я, правда, страшно испугалась за вас. Ведь, я сразу же, еще на дороге, узнала, что Саша погиб. Можете себе представить, как я тряслась за вашу жизнь?
-Твое состояние я поняла мгновенно, когда немного уже стала соображать, что к чему.
-Потому и позволили мне так называть.
-Ну, да! К тому же, я же поняла, что ты не просто сидишь возле меня. Ты же была моей сиделкой. Ты ухаживала за мной.
-Ага! Растирала вас камфарным спиртом, умывала ваше лицо туалетной водой, кормила из ложечки. Ну, и все такое
-Вот-вот! Согласись, нелепо же после всего этого величать по имени-отчеству. Муся тоже это сразу же сообразила, поэтому и придумала для упрощения наших взаимоотношений крещение.
-Меня, что же, только поэтому крестили?
-Да нет же, Аленька! Конечно, нет! Муся искренне полюбила тебя, как дочь. Она же видела, как ты ко мне относишься, как ты переживаешь за меня. И потом, она знала, что тебе предстоит ехать домой. Ей, действительно, хотелось породнить нас друг с другом. А иначе как? Ее идею с крещением я услышала вместе с тобой. Честное слово! Согласись, что это оказалась превосходная идея.
-Ага! Знаете, я поняла, что вы сейчас хотели сказать. У нас с вами получилось так, что ваша учительская забота о моей душе, а мое восхищение вами - все это постепенно переросло в дружбу, а затем в родство душ и, наконец, в такое взаимопонимание, которое вызывает взаимную необходимость друг в друге. Так ведь?
-Именно так! И то, что ты так легко сделала вывод всему моему объяснению, лишний раз доказывает справедливость этого. А еще я хочу сказать вот, что. Между нами, ведь, четырнадцать лет, как- никак. Это немало для нас с тобой, если учитывать твой малолетний возраст. Но не кажется ли тебе, что наша дружба довольно сильно подняла твой уровень.
-Это не только мне кажется. Мне в школе сразу сказали, что я рассуждаю и веду себя не как подросток, а как взрослый человек. Да и мать заметила. Сказала, что я больно умная стала. И в больнице все очень удивлялись, когда узнавали, сколько мне лет.
-Ну, вот, видишь! Значит, я все-таки довольно неплохо повлияла на тебя?
