«Мне без тебя так скучно, так скучно, что не знаю, куда головы преклонить».
«Что касается до тебя, то слава о твоей красоте достигла до нашей попадьи…»;
«Как я хорошо веду себя! как ты была бы мной довольна! за барышнями не ухаживаю, смотрительшей не щиплю, с калмычками не кокетничаю – и на днях отказался от башкирки, несмотря на любопытство, очень простительное путешественнику».
«Спасибо и за то, что ложишься рано спать. Нехорошо только, что ты пускаешься в разные кокетства; принимать Пушкина[3] тебе не следовало…
не должно свету подавать повод к сплетням. Вследствие сего деру тебя за ухо и целую нежно, как будто ни в чем не бывало».
«Честь имею донести тебе, что с моей стороны я перед тобою чист, как новорожденный младенец»;
«Я перед тобой кругом виноват, в отношении денежном. Были деньги … и проиграл их. Но что делать? я так был желчен, что надобно было развлечься чем-нибудь».
«Теперь надеюсь многое привести в порядок, многое написать и потом к тебе с добычею»;
«Я пишу, я в хлопотах, никого не вижу – и привезу тебе пропасть всякой всячины»;
«Я привезу тебе стишков много, но не разглашай этого: а то альманашники заедят меня»;
«Погода у нас портится, кажется, осень наступает не на шутку. Авось распишусь»;
«…А стихи пока еще спят»;
«…Не хочу к тебе с пустыми руками явиться, взялся за гуж, не скажу, что не дюж»;
«До тебя мне осталось 9 листов. То есть как ещё пересмотрю 9 печатных листов и подпишу:
«Прощай, душа. Я что-то сегодня не очень здоров»;
«Все эти дни голова болела, хандра грызла меня; нынче легче. Начал многое, но ни к чему нет охоты; Бог знает, что со мною делается».
«…Черт догадал меня родиться в России с душою и с талантом!»
Неправдоподобно, но… звучит голос поэта. Легко различимы малейшие его интонации, тембр. Слышится знаменитый пушкинский смех, о котором современники писали, что тот «так же увлекателен», как и его стихи.
И одна, обычная вроде бы фраза в письме к жене: «Машку, Сашку рыжего и тебя целую и крещу. Господь с Вами. Прощай, спать хочу» – мгновенно разрушает мощный временной барьер. Эта загадочная сиюминутность, словно некий пароль – ты узнаваем, входи, живи в пушкинском мире! Живые письма, не тронутые тленом времени.
И как не покажется странным, но именно Наталия Николаевна, а не пушкинисты Павел Анненков и Петр Бартенев, что так и не смогли поделить меж собой почетное первенство, стала первым биографом поэта.
«Коли Бог пошлет мне биографа», – словно посмеиваясь, но и с надеждой, записал некогда Пушкин. И не дано было знать поэту горькую истину, что судьба готовила Натали к этой тяжелой и, казалось бы, несвойственной ей миссии – стать хранительницей его духовного наследства. И его памяти.
«…В это время Ланская, по первому мужу Пушкина… пришла к мысли издать вновь сочинения Пушкина, имевшие только одно издание 1837 года. Она обратилась ко мне за советом и прислала на дом к нам два сундука его бумаг. При первом взгляде на бумаги я увидал, какие сокровища еще в них таятся, но мысль о принятии на себя труда издания мне тогда и в голову не приходила. Я только сообщил Ланской план, по которому, казалось мне, должно быть предпринято издание».
Именно Павлу Васильевичу Анненкову, издателю пушкинского собрания сочинений в 1855–1857 годах, она отдала часть фамильного архива. Павел Анненков вернул ей далеко не все полученные им документы – некоторые из них оказались у его брата. Надо полагать, что подобная недобросовестность издателя доставила Наталии Николаевне в свое время немало горьких минут.
Много позже эти семейные документы будут приобретены И.А. Шляпкиным и опубликованы им в своей книге «Из неизданных бумаг Пушкина» в 1903 году.
«Генеральша (Н.Н. Ланская
Какое важное свидетельство! Она хранила письма Пушкина-лицеиста! (Ныне, к несчастью, утраченные).
Вела Наталия Николаевна и переговоры с издателями, и, видимо, со знанием дела. Сказывались полученные прежде, еще при жизни с поэтом, навыки.
«…Чтоб не пропала ни строка пера моего для тебя и для потомства», – наставлял прежде жену, то ли в шутку, то ли всерьез, Александр Сергеевич. Она сохранила все письма поэта, его рукописи и дневники – все, вплоть до расписок и счетов. Сберегла и письма друзей к Пушкину.
