Последней они обнаружили лавку, где продавали самые разные лекарственные мази, столь необходимые для излечения заметно повеселевшей ослицы. После обеда путники отправились в чайхану, где эмир и остался, а Ходжа тем временем пустился бродить по городу.
Что искал он? — спросите вы. На этот вопрос, пожалуй, он и сам не ответил бы, окажись вы рядом с ним в тот момент.
Юный Насреддин уже решил, что должен вернуться обратно в Бухару вместе с эмиром, посадив затем того снова на престол. Но как осуществить сей шаткий проект?!
Кто-то из вас покачает головой, припоминая поговорку: «Ломать не строить», — ведь потерять трон легче, чем снова обрести его. Но Ходжа знал: кто упорно ищет, тот найдет верный путь… Его размышления прервал дребезжащий голос:
— А ну, подходи, погадаю…
Это сквозь шум базара слышался призыв предсказателя судеб. Ноги Насреддина направились в сторону гадальщика, а в голове мелькнула спасительная мысль: «Нужно заставить этого астролога уговорить эмира вернуться в Бухару. Светлейший суеверен и не сможет пренебречь предсказанием…»
Лицо Ходжи Насреддина прояснилось от этой гениальной идеи. Оставалось только выбрать исполнителя. И снова случай помог юноше. Два гадальщика, сидевших рядом, очевидно, повздорили из-за клиента. Каждый из них доказывал другому свою правоту. Причем маленький и тощий показался Ходже на первый взгляд гораздо симпатичнее здоровяка.
Человек почтенного возраста, стоявший в растерянности между ними и слушавший какое-то время их перебранку, наконец, развернулся и направился к другому предсказателю судеб, сидевшему поодаль.
— Ты!.. — услышал Насреддин тонкий голос маленького, обращенный к своему сопернику. — …Глупейший обладатель самого жирного пуза во всем Самарканде! Наверное, разум находится у тебя в заднице, раз ты, садясь, раздавил его! Только из-за тебя я упустил свои верные двадцать таньга!
Казалось, здоровяк сейчас же уничтожит своего соперника, положив на его хрупкое тело свой мощный кулак. Но вмешался Ходжа. Ему очень понравилась речь маленького задиры, и теперь он поспешил ему на выручку!
— Я желал бы услышать о своей судьбе, — эти слова Насреддина подействовали на спорщиков магически.
Они замерли в неестественных позах, скосив на юношу свои глаза.
— Ты ко мне обращаешься, дорогой?! — хором проговорили они.
— К тебе! — Ходжа решительно указал на тощего.
В одно мгновение здоровяк как-то сник и втянул голову в плечи. Потом он закрыл книгу, встал, скатал коврик и направился восвояси, не проронив больше ни слова.
— Спасибо тебе, о благородный юноша. Ты спас меня! — воскликнул маленький гадальщик. Впрочем, сейчас, когда опасность миновала, он уже не казался таким беззащитным. — Скажи мне, что хочешь ты узнать, и я поведаю тебе об этом!
— У меня к тебе важное дело, о мудрый гадальщик…
— Алим, — вставил польщенный предсказатель.
Насреддин кивнул и продолжил:
— Так вот, о достойнейший Алим… — Ходжа достал из кармана двадцать таньга и положил их перед вершителем судеб. — Нужно шепнуть одному почтенному аксакалу, которого я приведу к тебе завтра, несколько слов, и ты получишь за это в пять раз больше. — Юноша выразительно посмотрел на столбик монет, которые гадальщик не осмеливался взять.
— Ради таких денег я что угодно напророчу!..
— Тогда эти ты уже заработал, — Насреддин не без сожаления следил за тем, с какой ловкостью и быстротой спрятал Алим деньги в складках своего одеяния. — «Мир людей стоит много дороже», — успокоил он себя тут же.
— Расскажи мне, о многомудрый юноша, что я должен сделать?.. — голосом слаще шербета пропел гадальщик.
— Человек, с которым я приеду, хочет во что бы то ни стало попасть в Коканд. Этого нельзя допустить ради него же самого. Нужно что-нибудь придумать…
— За этим дело не станет. Можешь не сомневаться, дорогой! Я понял — я должен убедить его вернуться в…? — предсказатель вопросительно посмотрел на юношу.
— Да, да, вернуться в Бухару.
— В Бу-ха-ру, — записал гадальщик. — Это я — чтобы не забыть.
На мгновение в мыслях Насреддина мелькнуло сомнение, впрочем, тут же исчезнувшее в лабиринтах мозга. Он распрощался с Алимом и отправился бродить по базару. Торопиться было некуда. Рана на спине ослицы должна была зажить, а для этого требовалось время. Лишь к вечеру Ходжа появился в караван-сарае. Увидев повелителя правоверных, понял — сейчас будет буря. Эмир сидел красный и вспотевший. Некоторое время он презрительно рассматривал юношу:
— Мы думали, визирь, ты покинул нас!
— На этот раз ты оказался прав, Рустам, — вспылил Ходжа. — Я возьму только свою котомку, и ты больше не увидишь меня! Мне надоело твое недоверие, — говоря это, Насреддин действительно собирал свои вещи. Эмир же, раскрыв рот, словно рыба, выброшенная на берег, глотал воздух. Он ожидал оправданий и заверений в преданности, но он забыл, что перед ним Ходжа Насреддин… Наконец, он обрел дар речи:
— Ну прости нас, Ходжа! Мы так беспокоимся, когда тебя нет, а сегодня ты так долго отсутствовал!.. Ты же знаешь, как нагло нас обманули! Даже свергли! — эмир попытался проронить слезу, но тщетно.
