— Вам и вашим людям лучше ретироваться, — тихо сказал он. — Оставайтесь в пределах слышимости на случай, если мне что-нибудь понадобится, но это маловероятно.
Он подошел к сараю, оставаясь незамеченным, останавливаясь на каждом шагу, чтобы осмотреться и прислушаться. Так охотник подбирается к кролику сквозь высокую траву, прежде чем нанести удар. Не раздавалось ни звука, указывающего на какую-нибудь деятельность: ни гладкого «ш-шик» лезвия ножа о дерево, ни пилы, ни скрежета, ни голосов. Он предположил не без основания, что Бардас в мастерской. В конце концов, он всего лишь плотник, которому надо зарабатывать на жизнь, поэтому, пока не стемнело, должен быть на рабочем месте. Именно там находятся работники днем.
Если не ушел рубить деревья. Или не умер. Или не испугался облавы и не сбежал. При последней мысли Горгас нахмурился. Люди, которые руководят армиями и профессионально орудуют мечом, не убегают при виде алебардщиков в кусты, как кролики. Ну ладно, тогда он, может, ушел за материалом. Или даже за едой.
Горгас медленно обогнул сарай и на секунду замер перед тем, как войти во двор. Вокруг никаких признаков жизни, к тому же у Горгаса не было ощущения, что за ним наблюдают. Никого нет дома, подсказывал инстинкт, но людей, которые полагаются на инстинкты в такой ситуации, можно описать несколькими прилагательными, и все они синонимичны слову «мертвый». Конечно, маловероятно, чтобы Бардас выпустил стрелу брату в спину или набросился на него с мечом. Однако цель Горгаса — незаметно подкрасться к добыче, а не спугнуть ее. Он позволил себе улыбнуться, вспомнив, как в детстве они с братьями ловили уток на пруду, запихивали их в плетеные корзины и относили в птичник. На свете найдется мало животных, которые могут двигаться быстрее, чем стая испуганных уток, но настоящее веселье начиналось обычно тогда, когда на пруду оставалось около десяти птиц. Горгасу никогда больше не приходилось так старательно трудиться и так сильно потеть.
Три ступеньки к двери сарая, и вот он уже осторожно заглядывает в окно. В мастерской темно, ставни опущены.
В принципе можно спрятаться за грудой дров или за странной хитрой штукой из глины и кирпича, стоявшей в углу. Горгас понял, что это паровая установка для изготовления луков. Отец однажды пытался смастерить что-то подобное, но у него ничего не вышло. Сейчас Горгас собирался полагаться на свои инстинкты, а они подсказывали ему, что Бардаса здесь нет.
Горгас вздохнул и присел на лавку. Неряшливый, заметил он. Повсюду валяются инструменты, стружек по колено. А как же «чистота — залог здоровья»? Он поднял струг и поднес к свету: лезвие изъели пятна ржавчины от дождя. Отца удар бы хватил.
Он аккуратно положил струг на место и смахнул стружки, еле сдержавшись, чтобы не чихнуть. В тисках стоял почти готовый лук — прямой, плоский, предназначенный для военного использования. Горгас провел пальцем по изгибу и поразился его гладкости. Кто-то хорошенько попотел. Зачем? Какой смысл делать лук лучше, чем предписано военной спецификацией? Все равно никто не заметит и не оценит… прошу прощения, брат, никто, кроме нас с тобой. Значит, ты либо превратился в педанта, либо завел себе ученика, для которого не хватает работы. И то, и другое не очень хорошо. Так же как и иметь брата — главу отдела военного снабжения, который следит за тем, чтобы тебе платили вдвое больше, чем остальным. Бардас понятия не имел, что за ним присматривают; его бы удар хватил. Горгас мысленно посмеялся над наивностью брата.
Он вышел из сарая, закрыл за собой дверь, пересек двор и вошел в дом. Там тоже пусто. Не было не только людей, но и мебели. Горгас вспомнил скудную обстановку в доме брата в Перимадее. Все же, размышлял он, оглядывая комнату, нужен особый талант для того, чтобы устроить беспорядок в такой спартанской обстановке.
Он покопался в вещах брата, пока не нашел, что искал. Свиток материи, спрятанный под матрасом, в котором лежал редкий и очень ценный Гюэлэн. Бардас ни за что бы не ушел без него. Помимо денежной стоимости, это был один из самых лучших мечей, и никакой фехтовальщик не расстался бы с ним по своей воле. Если меч все еще здесь, значит, Бардас вернется. Горгас сел на единственный неудобный стул —
По той или иной причине Венарту совсем не хотелось заниматься делами. Но выбора у него не было. Надо было платить и получать деньги, следить за погрузкой, читать фрахтовые контракты и накладные, закупать провизию перед отъездом; а кроме него, заниматься этим некому.
