Потом зазвонил телефон. Сняв трубку, Антон услышал печальный, приглушенный голос:
– Для чего ты нас гонишь, Антон? В чем мы перед тобой провинились?
Антон не отвечал и ждал, что скажут дальше. Дальше сказали:
– Ты же ничем не лучше нас. Ты такой же, как мы. Вот выйди на минутку, и увидишь.
Белогорский положил трубку, оделся и вышел на улицу. Человек, говоривший с ним по телефону, сидел в своей обычной позе на скамейке. Когда Антон приблизился, он убедился, что перед ним не банкир – в сидевшем было нечто от банкира, но было и от Польстера, и от кого-то еще, а в целом получался совершенно незнакомый экземпляр.
Как только Антон остановился в двух от него шагах, человек встал.
* * * * *
Утром Антон опять пришел на Пушкинскую улицу, к Ферту. Тот оглядел его с ног до головы, взял двумя руками запястье. Пульса Ферт не нашел, и в тот же день поставил Белогорского звеньевым.
Oктябрь – ноябрь 1998
