— Я догадываюсь. Но между ними все было кончено. Он зашел ко мне в комнату перед тем, как лечь спать, и мы с ним побеседовали. — Она тяжело и судорожно вздохнула, но на сей раз сумела сохранить самообладание. — У нас все было бы хорошо, если бы… если бы его не убили.
— Значит, это могла сделать Сибилла. — Слова Шарлотты прозвучали не как предположение, а как констатация очевидного факта. — Ты думаешь, она на такое способна? Неужели в ней достаточно тщеславия и ненависти для подобного поступка?
Глаза Эмили удивленно расширились.
— Я не знаю.
— Не строй из себя дурочку! Она пыталась отнять у тебя Джорджа! Ты должна знать о ней все, что только можно. Подумай, Эмили.
Тягостное молчание затянулось на несколько минут. Эмили, к собственному изумлению, выпила чай и съела две булочки.
— Не знаю, — сказала она наконец. — В самом деле не знаю. Я даже не могу с уверенностью ответить на вопрос, любила она его или просто развлекалась, находя удовольствие в его внимании, в его ухаживаниях. Вполне возможно, что на месте Джорджа мог быть абсолютно любой другой мужчина.
Шарлотта была разочарована, но поняла, что Эмили от нее ничего не скрывает. На какое-то время она решила оставить эту тему.
— Скажи, кто еще, по-твоему, может быть причастен к случившемуся?
— Никто, — тихо ответила Эмили. — В том, что произошло, нет никакого смысла.
Она подняла голову и широко открытыми глазами посмотрела на сестру. Ее страдания были слишком сильны, чтобы она могла что-то анализировать.
Шарлотта протянула руку и нежно коснулась Эмили.
— Хорошо. Я сама подумаю.
Она взяла еще одну булочку и стала задумчиво жевать ее. Эмили выпрямилась и, закутавшись в шаль, приняла напряженную позу. Создавалось впечатление, что она ожидает какого-то удара и готовится его отразить.
— Я в самом деле не знаю, какие чувства Джордж испытывал по отношению к Сибилле. — Она опустила глаза и посмотрела на расшитую кружевами кайму шали. — Кстати, я совсем не уверена в том, что правильно понимала его чувства по отношению ко мне еще до того, как мы прибыли сюда. Возможно, я не так уж и хорошо его знаю. Смешно, но, когда я вспоминаю о том, как мы жили на Кейтер-стрит, и все, что там произошло, мне кажется, будто я думала тогда, что сама ни за что не совершила бы все те ошибки, что совершали Сара или мама. Ошибки, которые возникают из-за того, что многое воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Предполагается, что ты знаешь человека только потому, что он живет с тобой в одном доме и даже спит в одной постели, прикасается к тебе… — Мгновение она колебалась, пытаясь совладать с собой. — Считать, что ты знаешь его, понимаешь. Но, наверное, именно так и было. Я слишком многое в отношениях с Джорджем принимала за само собой разумеющееся — и, по всей видимости, ошибалась.
Она опустила глаза и сделала паузу.
Шарлотта понимала, что Эмили ждет от нее возражений, которым — если бы они были высказаны — она все равно бы не поверила.
— Мы никого не знаем до конца, — вместо возражений заметила она. — Да и не должны. Ведь такое знание было бы неоправданным вторжением в личную жизнь другого человека. И, кроме того, иногда оно может быть опасным и разрушительным. Или обременительным и ненужным. Долго было бы возможно сохранять любовь к человеку, если бы мы могли видеть его насквозь, замечая в его душе все самое сокровенное? В человеке должна оставаться некая тайна. — Она нежно взяла сестру за руку. — Мне бы очень не хотелось, чтобы Томас знал все, что я думаю или делаю, отдельные проявления моей слабости или эгоизма. Я лучше сама с ними справлюсь, а потом забуду. Я бы не смогла этого сделать, если бы ему все было известно. В минуты дурного настроения я постоянно задавалась бы вопросом, помнит ли он. Ему было бы не так-то легко простить меня, если бы он знал кое-какие из моих мыслей. С людьми связано много такого, чего лучше не знать, так как, если тебе становится это известно, оно потом всю жизнь будет тревожить тебя.
Эмили подняла глаза на сестру, в них читался гнев и возмущение.
— Ты, по-видимому, считаешь, что я флиртовала с Джеком Рэдли и подавала ему какие-то надежды!
— Эмили, я и услышала-то о нем совсем недавно. — Шарлотта прямо посмотрела в глаза сестре. — Ты винишь себя или потому, что Томас что-то тебе сказал, или потому, что ожидала, что он это скажет. Но, может быть в этом есть какая-то доля истины.
— Какая же ты чертовски правильная! — Эмили снова охватил гнев, и она вырвала свою руку из рук Шарлотты. — Делаешь вид, будто никогда ни с кем в жизни не заигрывала! А генерал Баллантайн? Ты ведь лгала ему, чтобы заняться собственным расследованием. А ведь он обожал тебя! Ты воспользовалась им! В отличие от тебя, я никогда так с людьми не поступала!
