– Я хозяина-то возьми и спроси, как постояльца прикончили… и где его полюбовница. Они, почитай, полдня и всю ночь в номере просидели, носа не высовывали. А хозяин ко мне пристал, не входил ли кто чужой в отель, не выходил ли? Я сразу смекнула, что дело нечисто. Нет, говорю! Мимо меня и мышь не проскочит! А он опять: не выходила ли госпожа Смолякова… то да се… а про мертвеца-то помалкивает. И трясется весь… пальцы дрожат. Ему бы правда выпить не помешало.
– Постойте, – спохватился Лавров. – Я не понял. Они оба никуда не выходили? До утра?
– Я же говорю: со вчерашнего дня из номера ни ногой. Ни он, ни она. Утром Светка к ним убираться сунулась и в крик! Покойный больно придирчивый был, чуть что не так скандалил. Я ей говорила, что они небось спят еще, – она не поверила. Выходит, я ошиблась…
– А ночью кто был на ресепшене?
– Никого. Я ночью сплю, но чутко. Если кто припозднится, пускаю.
– Значит, вы здесь спите, в отеле?
– Ну да. В комнате для персонала. Там две кровати есть, холодильник, телевизор, все как положено.
– А вчера вечером вы с ресепшена никуда не отлучались?
– Никуда.
– Даже в туалет? – удивился любознательный постоялец.
– В туалет мне положено, – рассердилась Дмитревна. – Я живой человек. Чайник ставить ходила… два раза. Я с голоду помирать не обязана.
– Может, жильцы в этот момент и выскользнули?
Дама обескураженно пожала массивными плечами:
– Ну знаете ли… хотя могли выскользнуть. Меня об этом уже спрашивал один человек, следователь. Я ему сказала то же, что и вам. Слово в слово. Выходит, обманула?
– Пусть он своей головой думает, – ободряюще улыбнулся ей Лавров. – На то он и следователь.
– Ваша правда, – обрадовалась дежурная и поправила крашеные каштановые букли. – Даром ему, что ли, деньги платят? Пусть убийцу ищет. Вампир или не вампир, а злодей должен сидеть в тюрьме.
– Как погибший с его дамой вернулись в гостиницу, вы тоже не заметили?
– Что значит «тоже»? – недовольно прищурилась Дмитревна. – Вы меня нарочно путаете?
– Я только предполагаю… если они могли выскользнуть в ваше отсутствие, то…
– Это уж слишком! – возмутилась дежурная. – Вы еще скажите, что я и убийцу проморгала!
– Вампиры появляются ночью, – шепотом сообщил ей Лавров. – Они могут и в окно влезть. Вы тут ни при чем.
– Точно! – Она стукнула ладонью о стойку. – Так и есть! Окна… Сколько раз я говорила хозяину, что надо решетки ставить. А он слушать не хотел. Теперь пусть расхлебывает! Денег пожалел. Он у нас прижимистый.
Она смерила Лаврова лукавым взглядом, и тот сразу понял намек, полез в карман за очередной купюрой. За информацию надо платить, а Дмитревна, похоже, вошла во вкус.
– Кстати, откуда пошли слухи про вампира? – осведомился он, кладя денежку на стойку. – От сантехника?
Дама небрежно смахнула купюру куда-то вниз и закатила глаза.
– А вы догадливый. Я с ним, между прочим, согласная. Не полюбовница же жильца укусила?
– Очень может быть, – засмеялся Лавров.
– Да ладно вам! – покраснела дежурная. – От этого не умирают.
– Говорят, у людей слюна ядовитая.
– Брешут! – развеселилась Дмитревна, и ее рыхлый подбородок заколыхался. – Горазды вы сочинять.
Лавров достал из кармана последнюю из заготовленных на такой случай купюр и показал ее разговорчивой даме. Та вопросительно уставилась на него и облизнула губы.
– Нельзя ли мне взглянуть на тот самый номер? – осведомился он. – Может, я его все-таки сниму?
– Не побоитесь? – недоверчиво склонила голову набок Дмитревна.
«А вдруг ночью вампир снова туда заявится?» – читалось на ее круглом лице.
– Я не суеверный, – усмехнулся Лавров. – Покажите мне номер. Если подойдет, мы с женой завтра же поселимся.
– У нас одна горничная осталась на два этажа. Не управляется. Светку домой отпустили, а вторая – копуша. Еле двигается. Неубрано там.
– Ничего. Меня интерьер интересует, санузел, вид из окна. Чистоту вы до завтра наведете?
Дежурная энергично кивнула, тряхнув буклями.
– Ну, ваша воля…
В номере неприятно пахло запекшейся кровью и сигаретным дымом. Видно, криминалисты накурили. Пепельница на журнальном столике была полна окурков.
– Хоть топор вешай, – брезгливо пробурчал Лавров, открывая окно.
Ветви старой сливы почти касались стекол. На них висели мелкие, зеленые еще плоды.
В спальне, где лежал убитый, постель вынесли. Створки шкафов оказались распахнутыми, ящики выдвинутыми. Мебель двигали, а вернуть на свое место не удосужились. Такой же беспорядок творился повсюду. Как будто здесь проводился тщательный обыск.
– Ох-хо-хо… – потер затылок начальник охраны. – Что же вы искали, господа?
Он заглянул в ванную, совмещенную с туалетом. Шторка для душа была оборвана и валялась на полу; пластмассовая палка, к которой она крепилась, стояла в углу. Полицейские, похоже, сняли даже вентиляционные решетки. По крайней мере, на стене зияла квадратная дыра, и слышно было, как гудит в воздуховодах ветер.
Роман зачем-то присел и заглянул в специальное отверстие под ванной. Там было черно. Из отверстия дохнуло плесенью и застоялой сыростью.
– Тьфу!
