Обменявшись мнениями, педагогическая семья пришла к выводу, что открывать детям иной результат умножения, равный четырём, — опасная бессмыслица. Столь явная разница в подсчётах могла бы слишком сильно потрясти детские умы. Так что новому учителю было предписано сообщить ученикам лишь несколько более близкий к подлинному результат: 2X2 = 7.
— Пусть дети исподволь познакомятся с правильным решением, — сказал на собрании педагогической семьи директор.
Исходя из этого, на следующем уроке детям сочли возможным сообщить результат, ещё более близкий к истине: 2X2 = 6.
Однако такой метод преподавания оказался чреват непредвиденными последствиями. Как выяснилось, не все учащиеся одинаково реагировали на эту своего рода числовую путаницу.
Одни переписывали в тетрадь очередные результаты умножения с полным равнодушием, без ущерба для своих подлинных интеллектуальных интересов: игры в крестики и нолики или пристрастия к леденцам на палочках.
Другие, не протестуя публично, бунтовали в душе.
Нашлась также небольшая группа детей, которая после уроков обратилась к учителю за разъяснениями, но тому удалось сплавить их под первым попавшимся предлогом.
Значительное большинство учащихся упорно стояло за первый вариант: 2X2 = 9, поскольку им не хотелось всё время переписывать одно и то же арифметическое действие.
Послушные дети переписывали очередные результаты с радостью и энтузиазмом.
Непослушные дети испещряли стены уборных омерзительными надписями: «2X2 = 4».
Дальновидные карьеристы кричали на переменах (так, чтобы слышал директор), что дважды два будет три, а то и вовсе один.
На самом деле в классе никто не сомневался, что 2X2 = 4, поскольку каждый ребёнок мог высчитать это на пальцах.
Перевод З.Шаталовой
Это происходило так давно, что никто ровным счётом ничего об этом не помнит.
Не перейдя рубежа в сорок лет, ей удалось дожить до глубокой старости.
Всякий раз, как он приходил купить автомобиль, оказывалось, что машины вздорожали, и ему приходилось копить деньги дальше. Таким образом он стал миллионером.
Эпиграф: «Если ты сказал д, надо сказать и Б».
— А.
— Пиф-паф! Мимо. Пиф-паф! Мимо. Пиф-паф! Мимо! Пиф-паф!
Ковальский.
Он скрестил курицу с дыней, но в яйцах оказалось слишком много семечек.
Прокурор приводил столь оглушительные доводы, что защитник с опаской поглядывал на судью — как бы тот не проснулся.
Однажды ему стало ясно, что он — кролик.
Он определил это по той быстроте, с какой размножался.
В состоянии его здоровья наступило ухудшение.
Ещё недавно ему казалось, что он Бернард Шоу, а теперь он выдаёт себя за нашего драматурга Залуцкого.
Когда У-13 вынул свой глаз, в котором должен был находиться шифр, он ничего в нём не увидел, ибо это был не тот глаз.
Он был очень стойким в работе с дикарями. Когда его уже варили в котле, он произносил вместо ник положенную перед едой молитву.
Профессор изобрёл столь мудрого робота, что его самого уволили, а кафедру отдали роботу.
Они провели очаровательный вечер, и потом все исчезнувшие из комнаты предметы напоминали ему о её присутствии.
Перевод З.Шаталовой
Узнав из печати, что трубка здоровее сигарет, мы с приятелем решили перейти на трубки. Купили две трубки в специализированном магазине и пошли к одному старому курильщику узнавать, что с этими трубками делать дальше.
— Главное дело для трубки — это её обкурить, — сказал он, — что, в свою очередь, зависит от того, как вы её промоете. Для вашей трубки самое лучшее — ром. Вливаете понемногу ром в чубук, ждёте два часа, выливаете ром и высушиваете трубку. Затем неплотно набиваете её табаком и обкуриваете, слегка попыхивая, чтобы чубук не перегревался: если вы перегреваете чубук, трубку можно выбрасывать.
Повторив в уме все наставления, мы сказали спасибо и пошли в магазин за ромом.
Возвратившись домой, мы открыли бутылку кубинского «Бакарди» ёмкостью в 0,7 литра, понемножку на* лили его в чубуки и сели ждать, пока пройдёт два часа.
Однако нам показалось, что время тянется медленно.
Мой приятель говорит:
— Налей-ка этого рому по рюмочке, увидим, какой он на вкус.
Налили, выпили. Понравилось.
Трубки ещё не были готовы, поэтому мы пока закурили сигареты и налили по второй.
Слово за слово, поговорили о том, о сём, но в основном о жизни, как она не просто складывается. Оглянуться не успели — бутылка уже пустая.
В это время заходит ко мне сосед.
— Спиртные напитки распиваете, как я вижу? Разве вам неизвестно, как это отражается на здоровье?
Мы ему сразу объяснили, что ни о каком спиртном не может быть и речи, что мы просто трубки промываем ромом, чтобы они лучше обкуривались.
