— Ой, напугали Маньку большим страпоном! Никто тебе здесь этого не скажет, а если скажет, то будет иметь дело со мной. Жизнь — это хуйня, полная скорби, и говно, но в это говно Бог спрятал алмазы. Вся суть жизни — в умении их отыскивать и потом отчищать от кала... Погнали во дворы!
Во дворах ребят ждал очередной сюрприз: забежав в заманчиво незапертый подвал одного из домов, они обнаружили там скрывавшуюся от них негритянку на вид лет тридцати двух-трёх, вполне стройную и похожую на человека даже больше, чем на сбежавшую из зоопарка самку шимпанзе.
Тут же ребята решили принудить пленную, угрожая ей оружием, к оральному сексу — благо у них с собой были презервативы.
— Батянь, у Адольфа в книге прямого нет ведь запрета? — спросил Гунн.
— Не-а!
Чернокожая привычно заработала пухлыми губами, но когда очередь получать удовольствие дошла до Артура, Протеза, не выдержав, со всей бабьей дури огрела негритянку бейсбольной битой по спине. К сожалению, глубоко во рту афро-россиянки именно в этот момент находился столь детально знакомый Протезе, уже любимый ею половой орган Артура. Брызнув, алая кровь заструилась и потекла из члена на пол подвала.
— Блядь, обезьяна мне хуй отхватила! — истошно завопил лидер бригады «Адольф», давая Протезе ещё один подзатыльник со словами:
— Ты что ж это думаешь — я эльф или микрохуй, чтоб ты мне здесь цукаты стоеросила?!
— Солдатам СС запрещался секс с унтерменшами! — оправдалась девушка.
Гунн со знанием дела посмотрел на член Бати со следами нигерских зубов, затем уверенно прокомментировал:
— Хуйня. Срастётся.
Болт перевязали бинтом. Нигершу, находившуюся без сознания, сперва обоссали, а потом в назидание облили бензином и подожгли.
Серёжа заметил:
— Во, хорошо занялась чернососка! Я б так ёбаные церкви жёг, а то развелось их! Всех друг на друга поставить в центре, собрать прихожан на День Единения с Богом и спалить. И даже не соврать.
— Фак ю! — лениво огрызнулся ради приличия Бульдозер, хотя на самом деле относился к подобным высказываниям и даже прямым подъёбам друзей, в отличие от РПЦ, вполне толерантно.
Внезапно тусклый свет уличных фонарей, освещавших подвал, на мгновение погас, и перед объединённой бригадой подонков и хулиганов возник мусор с табельным пистолетом в руке.
— Руки вверх! Выходить по одному!
Кондрат стоял к служителю закона ближе всех. Подняв свои татуированные десницы, как было приказано, и дойдя до двери, он быстро выглянул на улицу и тут же повернулся к милиционеру, не опуская рук:
— Опа! Ты что — один, что ли?
— Пошёл! Давай! — потряс стволом мент. И тут же молот правого кулака Кондрата, прямо от поднятой руки и из того положения, в котором находился нацист, ударил по кисти милиционера. Пистолет отлетел к стене подвала и с гулким звуком свалился на пол. Молот левой влетел уже в скулу мента, а мгновенно подлетевшие друзья помогли загасить супостата. Убили мента тоже молотом, но уже не кулака — Молот взял грех на душу, стукнув легавого раз так десять молотком в висок. Посмотрев на труп внимательнее, Серёжа воскликнул:
— Ёб ты! Это ж старший брательник Сидора Каминова из параллельного класса! Ни хуя себе! Сидор раньше тоже нацистом был, но потом «ошарпел». Я этого мудака у него дома видел, когда в гостях был. Только не знал, что он мент.
— Праздник к нам приходит... — протянул Гунн, и все тут же оживились, собрались у выхода из подвала и ринулись в ночь в поисках новых жертв.
В подвале догорало тело негритянки, а голову Николая Ивановича Каминова заливала кровь.
Глава 8. Guten Morgen, таджик!
