Подобные оценки являются наглядными доказательствами того, что вследствие событий 1936–1938 годов пропагандистская кампания, направленная на продвижение советского патриотизма, оказалась, в сущности, сорвана, поскольку была построена на восхвалении героев недавнего прошлого. Режим, при котором невозможным оказывался даже выпуск официальной биографии Сталина из-за нескончаемых чисток, затронувших в том числе ближайших соратников Генерального секретаря[134], столкнулся с тем, что все попытки заручиться массовой поддержкой разбились вдребезги через несколько лет после начала кампании.
Советские поиски полезного прошлого представляют собой контекст, удобный для понимания идеологического сдвига той эпохи от революционного пролетарского интернационализма к более традиционному советскому государственному патриотизму. Проблемы социальной мобилизации в 1920 годы привели к отказу от «социологической» пропаганды и возвращению «героя» как популистского средства, призванного на конкретных примерах объяснить дух и эстетику эпохи малообразованным советским гражданам. Преподавание истории должно было стать главной составляющей нового жанра пропаганды.
Однако изменить материалистический подход 1920 годов к истории на доступный, популистский нарратив на деле оказалось не так просто. Переход затрудняли не только плохое качество учебников истории, написанных в период с 1933 по 1936 гг., но и низкий уровень подготовки учителей, а также недостаточное количество четких предписаний Наркомпроса. Охота на ведьм среди преподавательских кадров после 1935 года, распространившаяся на все общество в целом с началом в 1936 году Большого Террора сделала ситуацию еще более неустойчивой. Тем не менее, самой большой неудачей этого периода можно считать полный провал пропагандистской кампании, направленной на продвижение советского патриотизма. Прагматичная попытка очертить круг узнаваемых людей, дабы они увлекли своим примером все общество, в 1936–1938 годы захлебнулась в реках крови, поглотивших тех самых героев, что еще недавно были чествуемы как образцовые советские граждане. Временами, должно быть, казалось, что ареста могут избежать лишь вымышленные герои социалистического реализма — Павел Корчагин, Глеб Чумалов и другие[135]. При таких обстоятельствах партийное руководство было обязано возобновить поиски полезного прошлого за пределами «советского» опыта. Рассмотрению выполнения этой задачи и посвящены три последующие главы.
Накануне краха советского пантеона героев развитие получила еще одна патриотическая кампания, вращавшаяся на этот раз вокруг понятия «дружбы народов». Призванная помочь в мобилизации различных народов Советского Союза, она была инициирована Сталиным в декабре 1935 года и прославляла сотрудничество и согласие разных народов, ставшие возможными якобы только при социализме[136].
