В случае с «еврейской эмансипацией» максимальным проявлением, квинтэссенцией лоббизма еврейского нацменьшинства стал сионизм, который сумел даже добиться для нацменьшинства разбросанного по всему миру целого собственного государства.
В третьих, на подобный активный лоббизм землячеств, кумовства возникла в массах естественная реакция, назовем ее реакцией нацбольшинства, хотя и другие нацменьшинства в рамках государств также соперничали в эмансипации с еврейским нацменьшинством.
В-четвертых, изначально (что можно прочесть у М.О. Меньшикова) антисемитизм — реакция на агрессивную экспансию нацменьшинства («эмансипацию евреев») — объяснялся экономическими и культурными причинами — то есть концентрацией финансов и СМИ в руках этнолоббизма и агрессивным культурным, финансовым, политическим давлением этими рычагами на правительства и массы. Иными словами антисемитизм выразился национальной реакцией не по субъекту, а по объекту: реакция самых разных народов на агрессивный национализм малого народа. То есть таковым мог быть и другой малый народ (например, армяне в Турции).
Но в дальнейшем антисемитизм принял формы объяснения через биологизм и критику культуры нацменьшинства. Что и выставило евреев в роли жертв (как и других собственно). Они умело воспользовались «низменными инстинктами толпы», поставив себя над ними в позицию «морального превосходства жертвы». И сами, кстати, не раз заявляли, что такой антисемитизм, с «зоологическим» подходом, им выгоден.
Таким образом, антисемитизм — это протест групп, масс, народов против агрессивного национализма малых народов, в данном случае против еврейского, как самого последовательного и яркого этнического лоббиста, самого сильного национализма нацменьшинства.
Приблизительно так надо объяснять «сионизацию», как форму этнолоббизма. И правильнее было бы обратиться с гневом на источники, которые его поддерживают: на кабалу процента, финансовые аферы, спекуляцию на рынке ценных бумаг, клептократию, коррупцию, кумовство, оболванивание через СМИ и культуру, а не на шнобели.
Этнолоббизм — неважно какой диаспоры — это не какой-то там мировой заговор, набор фамилий и внешних признаков, это система отношений, выстроенная укладом жизни и хозяйства, ценностями определенной диаспоры, и навязанная в дальнейшем всем, кто этому укладу способствует, чтобы подчинить ему простые народные массы, интеллигенцию тех или иных крупных сообществ.
Когда ожидания многих обманут,
Народ реформаторам грех не простит,
Воздушные замки в декретах завянут,
И сор от иллюзий по свету летит.
«Там сила воли откладывается и накапливается с давних пор, там воля — и неизвестно, воля отрицания или утверждения, — грозно ждет того, чтобы, по излюбленному выражению нынешних физиков, освободиться» — писал давным-давно о России великий Ницше. Россия — испытательная база биосферы и истории. Здесь человека, который в нормальном обществе жил бы припеваючи и был бы столпом общества, жизнь ставит в условия крайнего выживания и нестабильности, опускает его статус почти до маргинального, делает его нежизнеспособным элементом системы. В то же время самых последних подонков и вырожденцев она поднимает и дает им все для развития… Которое им чуждо. Поистине «божья страна», где праведник — юродивый, а грешник — образец жизни.
В России жизнь ставит перед человеком такие условия, что рушатся любые социальные теории: здесь жизнь на грани пропасти, здесь терминатор между человеком и зверем. Как можно оценить какую-либо истину, будучи в рамках сознания недочеловека? Как можно быть справедливым, сознавая себя сверхчеловеком? И как можно быть всепрощающим всечеловеком, окруженным врагами и злом?
С чего ж начать? С революции, наверное. С нее все началось.
Человечество эволюционирует постоянно. Социальные революции не являются каким-то особым способом развития, отличающимся от эволюции. Это скорее финальный чудовищный катаклизм, конечный этап, критическая масса эволюции. Она всего лишь разрешает затянувшиеся, заторможенные, зажатые процессы эволюции взрывом и бунтом против долгого сдерживания эволюционных движений. Революция жестока и разрушительна из-за своей инерции взрывной волны. Но не она виновна в жертвах, которые принесены на ее алтарь, а те сдерживающие силы, мешающие эволюционному пути.
Революция — время, когда творится и меняется все подряд. Фаза хаоса. Смысл Великой французской революции и Великой Октябрьской Социалистической революции был не в том лишь, чтобы изменить мир, но и обновить его, не дать ему погибнуть, отложить «конец истории». С этими событиями связаны не только их прямые последствия. Они были точкой отсчета эпохи самых разнообразных событий не связанных диалектически с революциями, но связанных именно временным отсчетом исторического всплеска.
