Современная спекулятивная экономика отвечает исключительно целям либеральной демократии — демократии для буржуа, не для нации: она увеличивает число «господ», делая тираном каждого предпринимателя. Поэтому она опаснее даже монополизма и олигархии в чистом виде. Лишь воля нации и государственные механизмы, направленные на национальные интересы, могут вывести из этого ложного рыночного пути.
Далее относительно центрального понятия мифа о рыночной экономике — бизнесе. Существует два принципа ведения бизнеса. Первый заключается в том, что человек торгует, чтобы продать больше и в дальнейшем привлечь клиентов своим умением торговать, своим желанием угодить им. Это здоровый способ ведения дела. Он зарождает и в продавце, и в клиенте открытость, взаимоуважение и солидарность человеческих отношений.
Другой способ — это чтобы продать подороже, чтобы человек испытывал нужду в товаре и был бы должником. Этот способ хорош для тех, кто любит принуждать других и заставлять их угождать им. Здесь возникают отношения хозяин — раб, самодурство и ненависть, закрытость. Кстати, именно этот принцип ведения дел особо ярко исповедовали евреи в средние века и позднее в буржуазной уже формации. Их за это часто и порой заслужено порицали. Поэтому можно назвать этот тиранический принцип — «жидовским». Это не означает, что только еврейский бизнес им проживается, это общая негативная тенденция буржуазной формации.
С людьми, исповедующими подобный способ бизнеса необходимо непримиримо бороться. Борьба с «жидами» — это не борьба с евреями, не «антисемитизм» — нет, он тут не причем. Каждый народ заложник своей традиции, несет ее в мир, и отвечает за нее (порой это неприятно), поэтому слово «жидовский» давно стало нарицательным, как, например, «дизель» или «наган» и т. д. Оно выражает неприязнь к алчным и надменным людям, вне зависимости от их национальной принадлежности. Их не надо жалеть, потому что они никого не жалеют. За ними столько зла, что они порождают все новое и новое. Если они не будут этого делать и пожалеют кого-либо, то их сразу уничтожат, несмотря на их проснувшееся сострадание, в уплату долга многолетней ненависти и страданий. Для них «жидовский» способ и тупик, и средство выживания. Это как лже-инвалидность: если попытаешься «выздороветь», не сможешь себя обеспечивать как раньше, за счет других. То есть это — паразитизм. С паразитами есть только один способ справиться…
И, наконец, главное, что рушит миф о «рыночной экономике» — рыночная экономика заканчивается в сфере начисления доходов — она произвольна, контролируется не законами экономики, а законами психологии. Если и есть в начислении зарплаты экономика, то она не рыночная, а распределительная. «Даже когда „невидимая рука“ работает в высшей степени эффективно, ее действие может привести к крайне неравному распределению дохода. В условиях невмешательства государства, люди — и богатые и бедные — все же продолжают зависеть от унаследованного богатства, своих талантов и способностей, от удачи, половых и расовых различий. По мнению некоторых людей, распределение дохода в условиях нерегулируемой конкуренции является столь же произвольным, как и дарвинистское распределение пищи и добычи среди зверей в джунглях» — такой вывод делает главный жрец и апостол рыночной экономики П. Самуэльсон.
Начнем тему труда как ценности с эволюции «общественных формаций». Сначала был первобытно-общинный строй, он породил рабовладельческий строй, тот в свою очередь породил феодальный, феодальный породил капиталистический, капиталистический породил… Все эти общественно-исторические формации связаны со своими уникальными, только им присущими способами производства. Предыдущие способы отмирают, либо остаются в виде предосудительных пережитков.
Однако если внимательно приглядеться, то здание социального опыта — государство никогда не отбрасывает свои старые изобретения и достижения в области производства. Оно их непрерывно совершенствует. Трансформирует в более подходящие для современного человека модели сознания, адаптируя старое к новому. Сначала придумали мораль, позже право. Но от морали не отказались, даже наоборот усовершенствовали: создали религию. Отказались от религии, во имя науки. Да нет же, придумали новую религию под названием прогресс. Общественные механизмы отказываются от форм и содержания, но не от уже раз когда-то изобретенных социальных машин. То же самое происходит и со способами производства и довлеющими в их рамках формами государства. Появилось рабство как результат долгового права и расширения жизненного пространства в рамках возникновения первых государств — городов и соответственно товарного производства. Рабы обслуживали все отрасли товарного производства, сами были товаром, находились под полной личной зависимостью.
