Экономический либерализм буржуазной цивилизации заключался в расширении конкуренции, как основного принципа экономического роста и развития. Широкая массовая конкуренция создавала пресловутую «рыночную экономику» — отход от реакционного империализма, связанный с глобальными мировыми политическими и экономическими кризисами. Конкуренция, как принцип, создавала выравнивание для класса предпринимателей (в основном средней и мелкой буржуазии), для его увеличения, как массы. Таким способом пытались уравновесить буржуазный строй, создав условия выдвижения из низов за счет способностей и удачливости. Этим стабилизировалась социальная напряженность. Создавался миф «американской мечты», «больших возможностей». К этой конкурентной концепции стоит еще добавить несколько мер по социальной демократизации общества: права женщин, избирательные права, социальное обеспечение малоимущих и т. д. В конечном счете, эти меры привели к созданию «среднего» класса рабочих и потребителей, который не растет и не падает. С издержками тотальной пролетаризации и монополизма 18–19 вв. кое-как разобрались. Создание конкурентной рыночной экономики требовало отказа крупного капитала и монопольных корпораций от чрезмерного финансового влияния и части имущества в виде акционерного капитала. «Потери» от этого несла лишь маленькая элитарная группа финансистов и собственников. Взамен же они получали государственные заказы, иными словами, обеспечение стабильности и роста, а также лоббирование своих интересов государственным аппаратом во всех властях. На деле они теряли мало, признавая лишь приоритет самой крупной корпорации — государства. Его права урезонивать финансовые перегибы. К тому же они негласно получили согласие от конкуренции свободного рынка о нераспространении его экспансии на сферу устоявшегося крупного капитала.
Монополии теряли лишь в финансах, акциях, рынках — ценностях универсального характера, материально исчислимых, мобильных, исторически не привязанных к пространству. И об этих потерях можно тоже говорить лишь условно. Экономический либерализм улучшил, таким образом, жизнь не большинства общества, а только лишь части масс, дав им возможности свободного предпринимательства. Эти меры безусловно повысили уровень жизни всего общества, добившись в развитых странах выравнивания покупательной способности населения и сокращения разрыва между богатыми и бедными. Но на долго ли хватило этого «рыночного энтузиазма»?
Не следует забывать, что эти достижения не в малой степени были обретены не только через экономическое развитие и внутреннюю экономическую либерализацию, но и через геополитическую борьбу и расстановку интересов. Это была очень жесткая, недемократическая и не везде либеральная борьба.
По принципу же выравнивания конкурентных возможностей в экономике либералы решили осуществить демократизацию в сфере социальных отношений. Если демократизация в сфере политических прав в этом смысле еще более менее оправдалась, то в отношении национальных отношений произошла катастрофа, которую долго не хотели замечать, ссылаясь на пережитки недавнего политического прошлого Второй мировой войны. А проблема оказалась гораздо глубже.
Для чего вообще проводилась буржуазная либерализация? Опыт нацизма и большевизма показал уязвимость буржуазной цивилизации, возможности альтернативного развития истории. Интересы буржуазии в индивидуальном плане оказались в большой опасности. Можно было не только потерять власть и деньги, но и быть уничтоженными чисто с экзистенциальных позиций. И хотя эти феномены были временными, их противоречия, их требования, очевидно, должны быть решены. Вот поэтому буржуазный либерализм и занялся социально-экономическим снятием общественных напряжений.
